Через Море Скорби - Энтони Райан

ЭНТОНИ РАЙАН

Через Море Скорби

цикл «Семь Мечей»

книга 5

Ни шторм, ни широкое и опасное море

Не могут отвратить истинно праведных от дара истины.

Наставления Первого Воскресшего.

Глава 1

История демона

Считается, что время должно унимать тоску по старым местам, - едко заметил Лакорат, растягивая слова. И все же считаю, что мое желание никогда больше не видеть этого серого убожества не ослабеет.

Гайм был вынужден признать, что непрекращающаяся синевато-серая зыбь под вечно затянутым тучами небом представляла собой зловещее и неприветливое зрелище. Палуба "Милости Атерии" была постоянно влажной от непрекращающегося моросящего дождя, и он не мог вспомнить, когда за эти несколько дней видел голубое небо или безоблачное солнце.

Несмотря на свой неестественный возраст, он мало что знал об огромном водном массиве, известном в Валькерине как Аксунт Нуарем, или Пятое Море на большинстве современных языков. Оно было печально известно как самое неспокойное и опасное из всех пяти морей. Подверженное штормам в любое время года, оно также было домом для самых злобных видов акул и, что еще опаснее, пиратов, которых было немереное количество и которые имели репутацию безжалостных. Несмотря на неспокойные приливы и отливы, Пятое море оставалось ценным торговым маршрутом. Караваны, везущие всевозможные товары из загадочных земель Империи Калтар, заканчивали свои эпические путешествия в портах на его восточном берегу. Оттуда они отправлялись к страждущим купцам других четырех морей, обеспечивая пиратам нескончаемый приток богатой добычи. Капитан "Милости Атерии" заверил Орсену, что их курс лежит слишком далеко на запад, чтобы привлечь нежелательное внимание, однако Гайм заметил, как энергичный взгляд парня с беспокойным постоянством скользил по горизонту.

"Прийти сюда было твоей идеей, - напомнил он демону, и легкая усмешка тронула уголки его рта, когда он почувствовал раздраженный звон меча на спине.

В угоду твоему безумному предприятию, - ответил Лакорат. В котором я вынужден участвовать не по своей воле. Он испустил тихий вздох от терпимого унижения. Какое это испытание - быть рабом смертных.

"Если то, что ты говоришь, правда, возможно, нашему взаимному рабству скоро придет конец".

Тихий, недовольный смешок, полный пренебрежения. Разве нам когда-нибудь было так легко идти по этому пути, мой повелитель?

На это Гайму оставалось лишь хмыкнуть в знак согласия. Начиная с Проклятия и заканчивая Северным королевством, их путешествие было сопряжено с постоянными опасностями, не говоря уже о частых разрушениях для тех несчастных душ, что попадались на их пути. Тем не менее он и не думал сворачивать. С тех пор как Безумный Бог впервые заговорил о Семи Мечах, он знал, что это будет его миссия, даже если она будет стоить ему жизни.

Возможно, в этом и есть смысл, - предположил Лакорат, всегда готовый заглянуть в самые темные уголки мыслей Гайма. После многих веков попыток убить себя ты наконец нашел единственный способ, который действительно может сработать.

Гайм ничего не ответил, не желая позволять демону дразнить его. Вместо этого он вернул свое внимание к развернутой карте, которую держал в руках, прищурившись на линию, извивающуюся по ее поверхности. "Опять в пути, - пробормотал он, наблюдая, как линия медленно движется вдоль основания горного хребта, находящегося, по его мнению, на расстоянии более тысячи миль к северу от их нынешнего положения. "Куда она направляется?"

Скорее всего, пытается соорудить еще одну ловушку, - ответил Лакорат. Я же говорил, что теперь эта штука будет бесполезна.

"За долгие годы ты много чего мне понарассказывал, и я жалею, что слушал тебя".

Гайм нахмурился, наблюдая за продвижением линии, чувствуя что-то знакомое в ее медленном, но неумолимом движении. Он никогда не бывал в регионе, изображенном на этой части карты, - гористой местности к северу от Четвертого Моря, граничащей с обширными пустошами Бессолнечных Степей. Согласно всем рассказам, которые он когда-либо слышал, в этих степях не было ничего значимого, кроме древних руин и бедной почвы, на которой мало что росло. Однако Экири, а точнее, демон, вселившийся в Хрустальный Кинжал, который она носила, явно видел в этом краю что-то интересное. Если только Лакорат не был прав, как это часто бывало, и это не было просто еще одной засадой, возможно, даже более смертоносной, чем зловещие твари замка Блэкфайр.

"Хватит увиливать от ответа, демон, - сказал он, опуская карту. "Ты обещал, что, придя сюда, мы приблизимся к тому, чтобы завладеть всеми Семью Мечами. А теперь я хочу услышать от тебя причину этого".

Годы общения с существом в мече развили в нем способность читать его настроения, которые часто легко классифицировались как негодование или злобное наслаждение человеческим горем. Однако теперь мысли демона были более мрачными и сложными. Гайм почувствовал, что Лакорату хочется поиздеваться над ним, еще больше разозлить его. Он ожидал, что демон поинтересуется, как поступит Гайм, если ответа не последует. Может быть, бросит меч в море? Но под обычной демонической злобой скрывалось нечто большее - чувство смирения, переплетенное с чем-то еще, о чем он и не подозревал: в сердце этого существа таилась решимость. Лакорат, как выяснилось, был теперь так же предан этой миссии, как и проклятый смертный, который нес его.

Ты когда-нибудь слышал имя Кальвий Аркелион? - спросил демон.

Порывшись в своей памяти, Гайм нашел несколько обрывочных сведений. "Персонаж древнего мифа", - сказал он. "Во времена Валькеринской империи философы считали его типичным мудрецом, способным противостоять махинациям жадных дворян или потенциальных тиранов."

Иногда я забываю, насколько ты образован, мой повелитель. А может, ты просто слишком много времени проводишь с этой ученой крысой внизу.

"Рассказывай, демон", - с рычанием потребовал Гайм.

Кальвий Аркелион был не просто мифом, а реальным, живым человеком, родившимся за много веков до возвышения Валькериса. Что касается его мудрости, что ж, я предоставляю судить тебе. Хотя он называл себя философом, душой, стремящейся разгадать тайны мира и сил, которые его связывают, на самом деле он был колдуном. Возможно, самым могущественным из когда-либо живших, по крайней мере, по моему опыту, который, как ты знаешь, обширен. Ибо мне нравится льстить себе мыслью, что ни один другой смертный не смог бы заточить меня в эту стальную тюрьму, хотя я в основном приписываю свое несчастье собственной глупой жадности и чрезмерному духу авантюризма.

В Инферно поиск пути в царство смертных сулит большие выгоды. Именно