Загранкомандировка - Евгений Юрьевич Лукин

Евгений Лукин

Загранкомандировка

Там у них уклад особый…

Владимир Высоцкий

День не задался ещё с утра. Клиенты шли и шли. Занудные, вздорные, обидчивые. На одну древнюю пенсионерку кто-то, по её словам, наводил порчу по сотику: позвонит — и молчит. Будь это домашний телефон — ничего сложного: разобрал трубку, засунул куда надо иголочку — и готово дело: любая порча отзеркалится на злоумышленника. Но бабке, как на грех, внуки подарили гаджет, да такой, что лучше внутрь не лезть. Единственный выход — освятить во храме.

Пошла, освятила…

— Бабушка… — цедил Портнягин, с величайшим трудом сохраняя видимость спокойствия. — Я вам что в прошлый раз говорил? Окропить! А вы что сделали? В купель окунули!

— Украдкой…

— Да хоть бы и украдкой. Всё равно ведь замкнуло…

— Как же теперь быть-то?.. — хныкала она.

— Для начала высушить. Вдруг заработает… — Тут Глеб осёкся и уставился на посетительницу едва ли не со страхом. — Только, ради бога, не в духовке! — взмолился он.

Кое-как выпроводил и, прежде чем кликнуть следующего, бросил недовольный взгляд на пустую узкую койку у стеночки. Надо ж было такому приключиться, чтобы внеочередной наплыв публики совпал со столь же внеочередным запоем Ефрема! Оставь Глеб бесчувственное тело учителя на виду, пришлось бы работать на два фронта: вести приём посетителей и в то же время отводить им глаза. Столь высокого уровня Портнягин ещё не достиг. С утра перенёс наставника в свой чуланчик и уложил на топчан.

Следующая посетительница была помоложе предыдущей, но такая же бестолковая. Первый раз заявилась неделю назад — сумку у неё украли. Итальянскую, наверняка изготовленную в Чумахле. Сначала требовала назвать имя и приметы похитителя. Назвал. А где живёт? Выяснилось, что не местный. Мало того — иностранец. Гастролёр из Костромы.

Погоревала-погоревала и решила хотя бы покарать вора заочно. Провела на дому предписанный Глебом ритуал — и вот снова пожаловала.

— Значит, соль вы покупали на убывающую луну? — допрашивал её Портнягин, потирая ноющий висок. — До полудня, надеюсь?

— На убывающую! — истово подтвердила пострадавшая. — До полудня! Всё, как вы говорили! Расплатилась под расчёт, больше ничего не брала!

— По дороге из магазина ни с кем не разговаривали?

— Ни с кем! По бумажке щепотку заговорила, слово в слово! Потом открыла окно, кинула соль на ветер…

— Слева направо?

— Слева направо!

— Тогда всё в порядке, — заверил Портнягин. — Должно подействовать. Думаю, обидчика вашего уже закрыли…

— За сумку? — радостно ахнула она.

Глеб усмехнулся.

— Это вряд ли… Сумку он наверняка тут же продал. Скорее всего, за что-нибудь другое.

— А-а… как бы выяснить?

— Пошлите запрос.

— Ой… — сказала она. — В Кострому?

Оробела, расплатилась и ушла в задумчивости.

* * *

Ко второй половине дня клиенты наконец-то схлынули. И только было собрался Глеб перевести дух, как нагрянул напоследок ещё один: очкарик средних лет, сутулый, угрюмый, встревоженный.

— Что у вас? — неприветливо обратился к нему изрядно вымотанный подколдовок.

— Порча, — сипло ответил тот, падая в кресло.

И ведь всяк норовит себе диагноз поставить! Либо порча, либо сглаз. Зачем тогда, спрашивается, к ведунам обращаться, если сам всё знаешь? Умельцы доморощенные! Самолечением занимаются, самоснятием… Зла не хватает!

— Почему решили, что порча?

— Ну так… Все признаки… Пятнышко тёмное завелось… Вот тут… — Гость снял очки и поболтал указательным пальцем возле правого глаза.

— Так это ж, наверно, угланчик…

— Нет, — твёрдо возразил посетитель. — Угланчики — пузырчатые, прозрачные… А тут — именно пятнышко… тёмное такое, лохматое…

А гость-то, похоже, в теме. Действительно, угланчики (в старину их ещё называли мальчиками) пузырчатые и прозрачные. За одним исключением: перед инсультом они наливаются алым. Вспомним гипертоника Бориса Годунова: «И мальчики кровавые в глазах…»

— А кроме пятнышка?

— Знаете, в сумерках… — Гость поёжился и снова нацепил очки. — Серое что-то под ногами шмыгает… То ли кошки, то ли крысы…

Портнягин понимающе кивнул.

— Недотыкомки, — определил он. — Да, похоже, похоже… Давно это у вас?

— Пару дней. Да вот как в Лыцк съездил…

Сразу стало настолько интересно, что даже усталость прошла. Баклужинские средства массовой информации давно уже голосили, будто администрация Лыцка окончательно свихнулась — вопреки Сусловской Конституции учинила охоту на ведьм. В прямом смысле. Ведьмы, естественно, скопом подались в Баклужино. А те, что остались на малой родине, затаились, ушли в подполье. Как же он там ухитрился под порчу-то влететь?

— А чего это тебя в Лыцк понесло? — Глеб отбросил церемонии и перешёл на «ты».

— На свадьбу… к однополчанину… А вернулся — неудачи посыпались… хвори всякие припали… чесотка…

— Ну, испортить тебя и тут могли, — задумчиво молвил Портнягин. — Подклады были?

— Ни единого!

— И под порогом чисто?

— Чисто. Каждый день проверяю…

— Ладно, — решил Глеб. — Завтра приду посмотрю. Адрес оставь…

* * *

Назавтра пришёл, посмотрел. Вернулся несколько озадаченный. Старый колдун Ефрем Нехорошев успел тем часом вернуться в материальный мир — сидел, нахохлившись, за столом, лечился рассолом. Был уже вполне вменяем, хотя и сильно хмур.

— И что тебе не понятно? — буркнул он, вникнув в сомнения Глеба.

— Ну как это — порча без причины? — недоумевал тот. — Ничего не подбрасывали, не подсыпáли, нож в косяк не втыкали…

Криво висящая на скрученном проводе стоваттка внезапно зажглась сама собой и тут же со звонким щелчком перегорела.

— Что ещё за хрень? — поразился Портнягин.

— Вот! — сразу придя в хорошее настроение, сказал Ефрем. — А ты говоришь! Тоже ведь никто ничего не подбрасывал… Ну-ка глянь.

Потолки в жилище колдуна были низкие, поэтому рослый Портнягин даже табуреткой не воспользовался. Просто приподнялся на цыпочки и вывинтил лампочку из патрона. Затеплил тонкую церковную свечу, принялся водить ею вокруг бывшего источника света. Фитилёк потрескивал и коптил.

— А себя?

Проверил и себя. Та же картина.

— Подцепил от кого-то, — заметил колдун.

— Вообще-то порчу — наводят, — сердито напомнил ученик.

— А если заклятие?

— Так и заклятие — накладывают.

— Ну не всегда, не всегда… — Старый чародей подтянул поближе стеклянную банку рассола и произвёл очередной глоток. — Скажем, какой-нибудь подколдовок… вроде тебя… с какого слова заговор начнёт, тем и закончит — по неопытности… То есть замкнёт заклятие в кольцо. И начинает оно размножаться… Чуешь, куда клоню?

— Чую… — помаленьку соображая, отозвался Глеб. — Вроде компьютерного вируса?

Наставник насупился и повторил глоток. Не любил он таких сравнений.

— И что с этим делать? — допытывался ученик.

— Можно, конечно, обычную чистку провести, — нехотя отозвался Ефрем. — Но это, знаешь, всё равно что блох на ногте щёлкать… Проще такое же противоклятие сварганить. Само