Алмазная Грань - Светлана Тимина

- Ты действительно этого хочешь? - пытливо посмотрел на меня Лукас, дождавшись кофе. - Уверена, что справишься? Что не выиграет женская солидарность?

Я была готова к этому вопросу.

- Разве мой разговор с Альфией не доказал, что опасения беспочвенны?

Лукас приподнял бровь.

- Твой разговор с ней доказал обратное. Но девка, похоже, образумилась. За нее платят очень большие деньги, в случае, если клиент слетит с крючка от ее неадекватности - сразу в расход. И без того пробоем от нее выше крыши.

- Не слетит. Иногда просто необходимо найти подход к человеку. Не понимаю, почему психолог не смог этого сделать, там е все на поверхности. Может, зря ест свой хлеб?

- Ну, мне бы тоже хотелось, чтобы твоя уверенность оправдалась. В общем, если ты так хочешь, можешь понаблюдать. Я открою лоджию. Но если ты вмешаешься... Виктория, я буду очень, осень сильно огорчен. Вплоть до разрыва нашей дружбы. Это понятно?

«Дружба? Иногда его афоризмы стоит записывать, чтобы потом издать в виде сборника!» - подумала я, довольно улыбаясь. Предупреждение проигнорировала: с чего бы мне вмешиваться? Я хочу быть наблюдателем, и уж никак не участником торга. Здесь инициатива наказуема, если, конечно, не касается постели с Лукасом.

- Я не подведу. Спасибо огромное.

Михаил покачал головой. Уголки его губ тронула улыбка, какая-то отеческая, теплая. Но насладиться этим мимолетным появлением нежности я не смогла. Тотчас же его тело напряглось, кровь прилила к щекам, и он закашлялся, поспешно схватив салфетку.

Я растерялась, но лишь на первые секунды. Быстро наполнила стакан водой и подбежала к нему, намереваясь постучать по спине. Но его кашель был вызван вовсе не попаданием пищи не в то горло.

- К себе! - прохрипел мужчина. - За тобой придут...

Я спорить не стала. Поставила стакан и поспешила к двери, понимая, что вижу то, чего мне не полагается видеть. Лишь на миг, когда он отнял салфетку от губ, мне показалась, что она забрызгана кровью.

«Какое мне дело? - подумала, стрельнув у знакомого охранника сигарету, устроившись на деревянной качели с пледом в саду недалеко от особняка. - Таких, как он, лечат. В Израиле, в Штатах. Это обычным людям предстоит оббивать пороги грязных, сырых поликлиник, закупать бесполезные пилюли в личных аптеках главврача, спускать все заработанные на взятки и прочее. Оклемается. Хотя кашель странный...»

Докурила и побрела к себе, понимая, что мне, несмотря на особое равновесие и единение между нами, мне все равно, выздоровеет он, или нет. Я думала о себе. О том, что мне нужно взять из этих отношений максимум, обезопасить себя, обеспечить хорошее будущее. А там будь что будет.

Вэл забежала за час до начала аукциона. Принесла тёмное платье в футляре. Она выглядела уставшей, даже исхудавшей, а глаза лихорадочно блестели

- Лукас сказал, тебя никто не увидит. Поэтому макияж и прическу сама. Блин, я чуть не уснула на своей стальной орлице с этим цейтнотом. Завтра же возьму отпуск. С Казантипом пролетели, остаётся Ибица.

- Возьми меня с собой, - грустно выдохнула я, испытав желание прижечь ее язык утюжком для укладки. - И не сыпь мне соль на сахар.

- А ты продолжай в том же духе, и в следующий отпуск полетим вместе. Давай, побежала. Одна из девчонок от нервов исхудала, с восточного костюма того и гляди прямо на подиуме выпадет. Надо поработать!

Она отрывисто поцеловала меня в щеку и убежала. Горечь оттого, что уже в который раз Вэл, намеренно или нет, подчеркнула разделившую нас пропасть, осела на губах. Я сделала макияж более ярким, вечерним, привычно застегнула молнию явно дорогого платья. Через десять минут за мной пришёл смотритель.

Меня провели на лоджию, скрытую темными занавесками. Аналогия с театром стала еще сильнее. Поскольку я находилась буквально в темноте, в противовес залитому светом залу и еще больше освещенному подиуму, можно было не опасаться, что меня увидят. Разве что в том случае, если будут знать, куда именно смотреть. Мое темное платье и распущенные черные волосы сделали меня невидимой в полумраке наблюдательного пункта.

Лукас позаботился. Рядом с креслом на столике стояло ведерко с бутылкой «Моет и Шандон», конфеты и тарталетки с креветками, лососем, красной и черной икрой. Еще одна привилегия личной фаворитки повелителя ада. Бутылку уже заботливо откупорили, и я наполнила бокал, разглядывая зал.

В креслах рядом со столами восседали элитные гости предстоящего аукциона. Будущие покупатели. Девушки в экстравагантных нарядах - кожаных топах на шнуровке и длинных юбках в пол разносили напитки и закуски. Выглядели они прелестно и колоритно, но внимания на них никто не обращал: все ждали основного десерта, который вскоре подадут на подиум в подарочной упаковке.

Я с любопытством разглядывала гостей.

Вот пожилой мужчина с тростью, набалдашник в виде головы змеи. Передвигается свободно, играя своим аксессуаром. Ястребиный профиль, злые умные глаза, манеры лорда. Не хотелось бы попасться такому в руки, от него веет опасностью.

Вот добродушный толстячок в добротном костюме-тройке, собрал вокруг себя кольцо других гостей, что-то увлеченно рассказывает. С таким явно не будет скучно. Может, даже хорошо будет, если не зацикливаться на его внешности.

Вот женщина за сорок с пышными формами, в дорогом платье с меховой накидкой на плечах. Красивая баба, холеная. Держится независимо, не похожа на спутницу кого-то из мужчин. Кто она? Любительница девочек или хозяйка дорогого борделя?

А вот араб, одет в европейском стиле, манеры галантные. Целует руку стильной даме, заставив ее расцвести от удовольствия. Жители востока - частые посетители подобных аукционов. Вон еще один, постарше, с белым покрывалом на голове, тоже в костюме согласно европейской моде.

А эти двое? Отец и сын? Или, что тоже вероятно - пара. Пьют виски, с нетерпением поглядывая в сторону подиума.

Вот вообще колоритный кадр с внешностью Дэнни Трехо, и одет соответствующе: кожаный жилет и брюки, белое сомбреро, руки по бицепс забиты цветными тату. Меня помимо воли передёрнуло. Не завидую той, кто ему попадется - быть игрушкой такого мужчины явно не сахар.

Трое совсем обычных мужчин - с животами, залысинами, но в дорогих костюмах. Один держится особняком, на губах злорадная ухмылка, полная тожества. Создаётся впечатление, что он пришел сюда за конкретной жертвой и явно не Блока ей читать намерен.

А это... я даже закашлялась от неожиданности, увидев... политика, так часто мелькавшего на телеэкране. О, он был просто идеал нардепа: отстаивал права малоимущих, детей и пенсионеров. Но сюда пришел явно не за свободу девушек радеть и не законопроекты пропихивать.

Понятно теперь, почему Лукас велел мне не высовываться. Таким людям разве откажешь, если захотят купить меня?

Гости прибывали. Вот японец с кейсом, с непроницаемым лицом. Вот совсем молодой парень, но держится скромно. Скорее всего, доверенное лицо кого-то из олигархов, не пожелавших светиться. Вот невысокий юркий мужчина с бородкой и ноутбуком, увлеченно печатает.