Ревнивый коп - Лена Литтл

появляется еще одна машина и загоняет его в угол. Его валят на землю и стягивают руки стяжками. В это же время проститутки, собравшиеся на другом углу, пытаются тихо раствориться в ночи, но поздно. Еще две машины прижимают дам к той самой стене, на которую они только что опирались — к их рабочему месту, где они приторговывают плотью.

Их оформят, но, что более важно, им помогут. Редко какая женщина оказывается на панели по доброй воле. Обычно за этим стоит мужчина, и именно он нам нужен. Отсечь голову змее, а бедным женщинам дать помощь. Вот это — правильная работа полиции.

Я стою поодаль, просто созерцая её силуэт. Меня возбуждает то, как отблески мигалок полицейских машин освещают её и квартиру; красный, белый и синий свет пляшут по потолку. Посреди всего этого хаоса стоит ангел. Она — затишье в центре урагана. И не только того, что бушует снаружи, но и того, что выходит из-под контроля внутри меня.

— Это кто? — спрашиваю я, заметив обычную фотографию мужчины, лежащую на крошечном столике возле кровати. Я подхожу ближе, беру её и подношу к лицу. Мужчина примерно моего возраста. Выглядит сурово, и мне хочется отделать его так, чтобы у него лица не осталось. — Почему у тебя у кровати стоит фото какого-то мужика?

— Отдай мне! — кричит она, выхватывая фото из моей руки, и снимок рвется пополам. — Посмотри, что ты сделал. Придурок!

В ту же секунду рвется не только фотография. Половина меня празднует победу: я уничтожил фото другого мужчины. Теперь она не сможет на него смотреть, а судя по её реакции, другого у неё нет. Хорошо. С глаз долой — из сердца вон.

Но вторая половина меня в ярости и пытается этого не показывать. Почему у неё фото мужчины моих лет? Поэтому она почти заигрывала со мной в ресторане? Ей нравятся парни постарше?

— Кто это? — спрашиваю я, размахивая половинкой фото, зажатой между указательным и большим пальцами.

— Не твое, блядь, дело.

— Давай не будем забывать, что час назад на тебя нацелился серийный убийца. Так что это моё дело. А теперь я спрошу еще раз. Кто...

— А я попрошу тебя убираться на хрен из моей квартиры, — перебивает она, не давая мне закончить. — Ты вторгся в частную собственность.

— Я опрашиваю свидетеля, который был на месте преступления, а это — улика. — Я трясу обрывком фото перед её лицом.

Она сокращает расстояние между нами и утыкается лицом мне в грудь. Наша разница в росте смехотворна, но ей явно не до шуток.

— Он не имеет никакого отношения ни к одному делу, над которым ты работаешь. А теперь вези меня в участок и опрашивай там или уходи. Советую выбрать второе, иначе я вызову полицию.

— Я и есть полиция, — хмыкаю я, глядя на неё сверху вниз с усмешкой. Она одновременно милая и чертовски горячая, когда злится.

— Настоящую полицию. А не тех, кого отстранили без содержания на неделю. — Не отводя от меня взгляда, она указывает на дверь за своей спиной. — Вон.

Видимо, до неё дошли слухи о моих мелких проблемах с шефом. Раз уж история с серийным убийцей попала в СМИ, уверен, репортеры уже осаждают участок и всех моих знакомых, выпытывая информацию о копе, который произвел арест: почему он там оказался, что делал... всё в таком духе.

И теперь они захотят узнать, почему я был отстранен.

Этот дерьмовый день становится всё хуже. И не из-за шквала вопросов и репортеров, с которыми мне предстоит столкнуться в ближайшем будущем, а из-за того, что в её жизни есть какой-то мужчина, которого она явно хочет скрыть от меня.

Я не потерплю секретов в том, что касается нас. И уж точно не потерплю другого мужика, маячащего где-то на горизонте. Я повидал достаточно случаев бытового насилия, где женщины заводили себе «друзей» вне брака. И, конечно, эти друзья со временем превращались в любовников... или в кого-то похуже.

Ей не нужны другие мужчины. Я дам ей всё, что она когда-либо желала, и даже больше. И не только материальные вещи — она получит внимание, уважение и столько детей, сколько сможет выносить.

Я глубоко вдыхаю и понимаю, что мой напор берет надо мной верх. Мне нужно, чтобы она хотела этого так же сильно, как и я.

— Ты меня еще увидишь, — предупреждаю я, щелчком отправляя половинку фотографии в полет; она кружится и падает на пол, как сбитый вертолет. — А вот его ты больше не увидишь.

— Ты понятия не имеешь, о чем несешь говоришь. А теперь. Пошел. Вон.

Прежде чем она успевает сказать хоть слово или бросить мне вслед очередное оскорбление, я выхожу за дверь, но на пороге оборачиваюсь: — После того как закроешься на все три замка, подставь стул под ручку. Так ты хотя бы что-то услышишь, если кто-то попытается войти. Это не бог весть что, но всё же.

И затем я исчезаю в коридоре, растворяясь в ночи.

4

КЛАРА

Звук мощной дрели вырывает меня из сна. Я медленно приоткрываю один глаз и тянусь за телефоном. Ровно восемь утра — будто тот, кто заварил всю эту кашу, просто ждал, когда стрелка доползет до верха, чтобы начать представление.

Я перекатываюсь на спину и в деталях вспоминаю сон, который только что прервался. Там был Калеб, и он на меня кричал. Самое странное... мне это понравилось. Он злился не из-за того, что я сделала, а из-за того, чего я не делала. Он вел себя как покровитель. Ему было не плевать. Он волновался. Он не просто хотел, чтобы я была в безопасности — он не собирался допускать иного варианта.

Жесткая любовь, если можно так выразиться. Для человека, о котором никогда никто не заботился, это значит очень много. Но это был всего лишь сон.

А вот стук в дверь — вполне реальный.

— Кто там? — спрашиваю я.

— Ларри, — отвечает робкий голос.

— Дерьмо, — шепчу я. Это мой арендодатель. Нужно придумать, как сказать ему, что я могу задержаться с арендной платой. Я не готова к этому разговору, но раз уж я взрослая, лучше сообщить сейчас, чем тянуть. — Одну секунду! — добавляю я, вскакивая с кровати. Натягиваю одежду и наспех полощу рот остатками разбавленного ополаскивателя «Скоуп».

Я открываю дверь, но меня встречает не тот самоуверенный и назойливый тип, который, кажется, только и ждет, когда удача окончательно от меня отвернется, чтобы использовать это как рычаг для