Французский Трофей - Джеки Бонати

Женю словно под дых ударили.

– К полку?..– спросила она. – Ты пойдешь в бой?

– Если суждено, пойду, – кивнул Этьен, понимая, что теперь это его долг – он должен защищать Женю, а не отсиживаться в тылу.

– А если тебя убьют?..– выдохнула она и на глаза у нее навернулись слезы.

– А если тебя убьют? – Этьен только мог ответить ей тем же, но при этом крепко прижал к себе Женю.

– Я же в-врач…– выдохнула она. – А ты будешь сражаться, – она ткнулась лицом ему в грудь.

– На поле боя ты в большей опасности, – Этьен прижал ее к себе и гладил по спине, а Василий тихонько подсунул рюмочку коньяку. – Я буду сражаться за тебя.

– Я буду ужасно переживать, – вздохнула Женя. – Страшным образом....

– А я буду переживать за тебя, потому что ты будешь спиной к пулям, – Этьен ткнулся носом в ее макушку и опомнился только, когда Василий шумно высморкался в платок.

Женя тоже опомнилась и вытерла лицо, и они пошли в палатку ужинать. Их вид не укрылся от Михайловского, и он тут же спросил, что приключилось на сей раз.

Ему Этьен тоже рассказал об изменениях в своей жизни, все это время не отпуская Женю от себя. Андрей Ионович вздохнул, но понимающе кивнул.

– Война, что поделать. Трудно без тебя в госпитале будет.

– Я буду помогать по мере возможностей, – пообещал Этьен, хотя и понимал, что это будет проблематично – завтра он поступал в распоряжение командующего полка.

– Посмотрим, родной, – Женя прижалась к Этьену. – Если у тебя время будет.

Вздохнув, Василий перекрестил их и стал прислуживать за столом, а Михайловский достал коньяк, чтобы запить эту новость. Все выпили и закусили, а чай решили пить на воздухе. Летний вечер был изумительный. И чай с вареньем и лепешками с маслом шел на ура.

Грусть навевало то, что это, возможно, последний их такой спокойный вечер, ведь и жить, и питаться Этьену предстояло в казармах.

– Сколько звезд…– прошептала Женя, когда стемнело. – Смотри, падает одна.

Сжав ее руку, Этьен торопливо загадал, чтобы они всю долгую жизнь были с Женей вместе, а потом поцеловал ее в щеку.

Женя обняла его и не хотела отпускать. Так они и просидели, пока не стало совсем темно, и пришло время ложиться спать.

Когда они пришли в палатку, Этьен озвучил, что наводило на него грусть.

– Завтра я переберусь в казарму, – прошептал он, прижавшись к Жене.

Женя совсем расстроилась.

– Этьен…Как же так? – вздохнула она, шмыгая носом.

– Эй, ну что ты, моя хорошая, – Этьен прижал ее к себе и стал гладить по спине. – Мы ведь на войне, Женя. Вот закончится все, и будем вместе круглосуточно.

– Пропади пропадом эта война…– вздохнула Женя. – Как мы будем друг без друга, если кого-то убьют или возьмут в плен?

– Не думай об этом, – Этьен принялся раздевать ее, покрывая лицо нежными поцелуями. – Господь сбережет нас.

– Не могу не думать…– вздохнула она, целуя его в ответ. – Мне страшно.

– Война – это всегда страшно, – ответил Этьен, увлекая ее к кровати.

– Скорее бы она уже кончилась…– вздохнула она. – Ах, зачем ты записался в кавалерию…

– Потому что я не мог больше отсиживаться в тылу, зная, что над твоей головой летают пули, – ответил Этьен, опускаясь на кровать.

– Но я, по крайней мере, знаю, что ты в безопасности, – вздохнула она, прижавшись к нему.

– А я этого не знаю, – вздохнул Этьен, прижимая в постели Женю к себе. – Теперь я хотя бы смогу тебя прикрывать.

– Надеюсь, что мы не разминемся на поле…– выдохнула Женя, прижавшись к нему всем телом, и засопела.

– Я этого не допущу! – пообещал Этьен, поглаживая ее по спине.

– Значит, будешь моим эскортом, даже если все ринутся в атаку? – спросила она.

– Я буду прикрывать тебя, – ответил Этьен, перекатившись и мягко подмяв Женю под себя. Это, возможно, была их последняя ночь в палатке, и он совершенно не хотел, чтобы она запомнилась грустными разговорами.

– Хорошо…– она погладила его по щеке. – Будешь моим героем…– прошептала она и поцеловала его.

– Надеюсь на это, – Этьен ответил на поцелуй, теснее вжимаясь в ее тело своим, углубляя поцелуй и позволяя ощутить свое нарастающее возбуждение.

Женя тоже возбудилась, ощущая растущую любовь внутри себя.

– Ох, Этьен…– прошептала она.

От ее стона у Этьена вдруг сжало спазмом горло, когда он подумал, что эта ночь вообще может быть последней в их жизни, но он поспешил призвать весь свой оптимизм и выбросить из головы эти мысли.

– Я люблю тебя, – прошептал он, снова целуя Женю.

– И я тебя люблю…– едва слышно отозвалась она, раздевая его. – Я вся дрожу из-за тебя…

– Мне приятно это чувствовать, – Этьен поцеловал ее в шею и потянулся к своим вещам, где у него было масло. – Ты хочешь попробовать наоборот? – вдруг спросил он, приподнявшись.

– В смысле, наоборот? – спросила Женя, стянув с себя рубашку.

– В прямом, – Этьен немного смутился, но улыбнулся. – Не хочешь попробовать вести?

– Не уверена, что хорошо с этим справлюсь, – смутилась Женя. – Оставим это на мирное время?

Страхи Этьена вновь сжали ему грудь, но он не посмел высказать свои опасения.

– Хорошо, – качнувшись вперед, он улыбнулся и поцеловал Женю. – Тогда ляг на живот, хорошо?

– Хорошо, – она еще раз поцеловала Этьена и послушно перевернулась, как тот и просил.

Нависнув над ней, Этьен поцеловал основание ее шеи, плечи и лопатки. Он не пытался быть особенно нежным, это получалось само собой.

От каждого поцелуя Женю пробирала дрожь, и она млела, балдея, и все тревоги потихоньку вылетели у нее из головы, что очень ее радовало. Не прерывая ласки, Этьен смазал пальцы маслом и вначале просто слегка помассировал промежность Жени, а потом плавно ввёл один палец.

Женя даже не вздрогнула – никаких неприятных ощущений это не вызвало. Так что она терпеливо ждал дальше. Это был хороший признак, но Этьен все равно не торопился. Он поцеловал Женю в основание шеи, двигая одним пальцем, и только через некоторое время добавил второй. К этому моменту и собственной смазки Жени было в избытке, пальцы окутывал влажный жар.

Женя сбилась с дыхания и застонала, когда Этьен переместил пальцы и стал поглаживать то самое заветное местечко, дразня клитор.

– Ох…

– Какая ты горячая, – прошептал он, ощутив, как мышцы рефлекторно сжались вокруг его пальцев, но не перестал двигать ими, лаская и растягивая одновременно.

– Ты разжигаешь во мне пламя…– прошептала ему Женя, задыхаясь от стонов.