Алиса в стране насильников - Лили Рокс

Но Сем больно дернул меня за волосы, я послушно подняла голову, выпустив его достоинство изо рта.

– Лучше оближи, – велел муж.

Лаская и смачивая слюной, я медленно заскользила языком вниз по твердому члену, облизала его основание. Чувствуя пульсацию, провела кончиком языка до самого верха, пощекотала головку и опять медленно прошлась к основанию и обратно, прогнувшись и эротично выставив попку.

Посасывая, я мягко обхватила губами кончик члена, рискнула совсем чуть-чуть, очень нежно, прихватить его зубами и тут же отпустила. Сем издал короткий стон.

– Глубже, – велел он, – заглотни его теперь.

Зажмурившись, я открыла рот как можно шире, вдохнула побольше воздуха и насадилась на орудие Сема, быстро, мощно, на всю его глубину.

Мои губы прижались к основанию, Сем застонал, его бедра подались вперед, а гладкая головка уперлась в горло, отразившись болью в пострадавших после побоев местах. Но я, превозмогая боль, сделала глотательное движение, не в силах сдержать дрожи возбуждения, окатившей напряженное тело.

Сему нравилось причинять мне страдания, его пальцы с силой сжимали мои волосы, он крепко прижал меня лицом к паху, удерживая и не давая отстраниться.

Голова кружилась от недостатка воздуха и нахлынувших эмоций. А Сем все держал меня. Я почти задыхалась, ощущая, как его горячая плоть пульсирует у меня во рту.

– Вот зараза! – донесся до меня недовольный возглас мужа.

Наконец-то мне позволено было освободиться и наглотаться воздуха. Но что не так?

Тонкая струйка моих слюней, смешанных с кровью, висела изо рта, пачкая лобок Сема. Это ему не понравилось, он велел мне утереться и сам обтерся полотенцем. А затем началась пытка моего рта. Сем трахал рот мощно, жестко, в такт движениям члена помогая себе бедрами, насаживая свое орудие до предела, в самое горло. Я глухо всхлипывала от боли. А он лишь усиливал болезненные ощущения, руками удерживая мою голову в паузах особенно глубоких проникновений. Я задыхалась, он давал глотнуть воздуха, и вновь делал быстрые движения своего твердого ствола в моем рту. Я дрожала в ожидании кульминации, ждала его освобождения. Конечно, мне не была приятна его грубость, но я стояла на коленях перед разгоряченным мужем, боясь сделать неверное движение, проронить не понравившуюся ему фразу. И не обращала внимания на боль и кровь.

Наконец Сем с глухим стоном излился в мое горло. Унижающе кошмарный минет закончился. Я по-прежнему стояла на коленях, отплевываясь от слюней, крови, спермы.

– Изменять не надо было, – сказал Сем.

– Я не хотела, честно. Он сам навязался, – зачем-то стала оправдываться я.

Сем дал мне подзатыльник и сказал:

– Ладно, поднимайся и иди в душ, потом уберешься здесь и ложись спать, завтра еще обсудим твое поведение.

Я ощущала себя наказанной рабыней, голова сильно болела, мысли смешались, но что еще придумает Сем? Опять будет измываться надо мною?

Муж явился утром и злобно спросил:

– Ну, что? Не весь еще город поимела?

– Я, я… никого не имела…

– Молчи, потаскуха! Скоро мы будет пользоваться тобой как хорошо смазанной машиной. А сейчас я исправлю твою физиономию, – после этих слов Сем дернул мою челюсть, она выскочила из суставов, и тогда он приступил к удовлетворению свой похоти в моем горле. Он сделал несколько интенсивных движений, не обращая внимания на то, что я была на грани обморока от боли и страха.

На мое счастье, у мужа зазвонил телефон. Сем договорился о какой-то встрече через час. Когда он увидел, что мои губы все в крови, сказал:

– Будет тебе наука!

Он прикоснулся пальцем к моим опухшим губам, затем слизнул языком и попробовал на вкус мою кровь. После чего ударил меня по лицу так, что челюсть встала на свое место, но еще больше крови потекло вниз по подбородку. Сем взял со стола коробку салфеток и швырнул ее мне в лицо со словами:

– Вытирайся и приведи себя в порядок! – после чего покинул спальню.

Мое лицо было побито, во рту и горле все болело: ныли раны и растяжения. Я не могла говорить и глотать в течение пары дней. Но у меня все быстро заживает…

Моя жизнь пошла по несколько иной колее после измены. Я и до этого случая не имела своего мнения и полностью зависела от мужа. А после окончательно потеряла остатки свободы и стала полностью "роботизированной". Я была обязана с улыбкой выполнять любой приказ, любую прихоть Сема, делать только то, что он мне велел. Мой образ представлял собой теперь запрограммированную личность, которая обязана была доставлять удовольствие своему господину, избегать посторонних и всегда быть готовой к сексу.

Сем внес "новые изменения в наш секс". Эти "изменения" включали в себя все больше и больше физической боли посредством новых изощренных пыток и избиений. Сема возбуждали синяки на моем теле и следы от ударов плетью. Он не спрашивал меня, нравится ли мне садо-мазо, а я, выдрессированная Школой обаяния, обязана была быть сексуальной.

Сем стал использовать меня для перевозки наркотиков и съемок в порно. Когда работы не было, и я находилась дома, мой день начинался в шесть часов утра с двухчасовых упражнений в спортзале на третьем этаже под видеокамерами. Я занималась аэробикой, садилась на шпагат, пользовалась велотренажером и беговыми дорожками, упражнялась с дилдо, прикрепленными Семом специально для меня на стене возле беговых дорожек. Муж иногда наблюдал за мной из своего кабинета. После тренировки он часто приходил в мою спальню и насиловал меня.

Сем уволил кухарку и домработницу, теперь я занималась всеми домашними делами, готовила для мужа и для себя. Продукты привозил Сем, а я выходила на улицу только в его сопровождении или для того, чтобы привести в порядок придомовую территорию.

Я выполняла все виды работ, которые муж мог придумать, чтобы загрузить меня. Постоянно пылесосила в многочисленных кабинетах, переставляла мебель в спальнях у себя и Сема, неоднократно перемывала окна в особняке. Мой день был насыщен до предела, но и ночью я не имела возможности теперь нормально высыпаться, потому что не спали в течение более двух часов подряд. Сем установил у меня в спальне будильник, который автоматически срабатывал с двухчасовыми интервалами. Мне приходилось просыпаться и отключать его звук. Это, по мнению Сема, способствовало моей неспособности нормально соображать в дневное время, что помогало контролировать мой разум.

Помимо домашней тирании Сем использовал теперь меня в качестве кокаинового или героинового "мула".

Иногда я ездила с ним, иногда он отправлял меня на самолете в Гаити, Мексику, Пуэрто-Рико или на Виргинские острова, где меня встречали его компаньоны и насыщали тело контейнерами с наркотой.

Параллельно с этой работой меня предоставляли в целях проституции наркобаронам и олигархам, а также для съемок в порнографии.