Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках - Эрика Леонард Джеймс

Черт возьми, она начинает откликаться на каждый толчок, понемногу входит в ритм.

Видишь, как мы с тобой подходим друг другу, Ана? Овладевая ею, сжимаю ее голову руками, жадно целую, овладеваю и ее ртом. Она напрягается подо мной… о, да! Вот-вот достигнет оргазма.

– Кончай, Ана, – приказываю я, и она подчиняется, кричит и откидывает голову назад. Рот открыт, глаза закрыты… Ее экстаз провоцирует мой. Взрываюсь внутри нее, теряя рассудок, выдыхаю ее имя и кончаю сам.

Открыв глаза, не могу отдышаться. Мы лежим лицом к лицу, она пристально смотрит мне в глаза. Черт! Я кончил. Целую ее в лоб, выхожу и падаю рядом. Она чуть хмурится, когда я выхожу, но в целом выглядит неплохо.

– Я сделал тебе больно? – спрашиваю я и заправляю ей за ухо выбившуюся прядь волос, потому что мне хочется трогать ее снова и снова.

Она недоверчиво улыбается:

– И ты спрашиваешь, не сделал ли мне больно?

На миг теряюсь, потом вспоминаю. Ах да, игровая комната.

– А, ирония… – бормочу я. – Серьезно, как ты себя чувствуешь?

Она потягивается, будто проверяя, как действует ее тело, и молчит. На лице – выражение удовольствия и легкой пресыщенности. Дразнит.

– Ты мне не ответила и снова кусаешь губу, – ворчу я.

Мне нужно знать, понравилось ей или нет. Судя по всем внешним признакам – да, но я должен услышать это от нее. В ожидании ответа снимаю презерватив. Боже, как я ненавижу эти штуки! Осторожно бросаю резинку под кровать.

Ана заглядывает мне в глаза.

– Хочу еще раз, – говорит она с застенчивым смешком.

Что?! Опять? Уже?

– Да что вы говорите, мисс Стил? – Целую ее в уголок рта. – А ты, оказывается, требовательная штучка. Переворачивайся на животик. Так ты ко мне не сможешь прикоснуться.

Она чуть улыбается и ложится на живот. Мой член откликается на это с одобрением. Расстегиваю ее лифчик и провожу рукой по спине.

– Какая у тебя красивая кожа… – говорю я, отводя волосы с лица и раздвигая ноги Аны пошире. Нежно целую ее в плечо.

– Почему ты в рубашке? – спрашивает она.

Все-то ей надо знать. Откидываюсь назад, снимаю рубашку и бросаю на пол. Раздевшись донага, ложусь сверху на Ану. Кожа у нее теплая, так и сливается с моей.

Хм, к этому я смог бы привыкнуть.

– Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя еще раз? – шепчу я в ухо и целую. Она восхитительно извивается подо мной.

Нет, детка, так не пойдет. Лежи смирно!

Бегло провожу рукой по спине, по внутренней стороне бедра, потом обратно и раздвигаю ее ноги так, чтобы она оказалась распростерта подо мной. Ана начинает тяжело дышать. Надеюсь, это от вожделения. И вот она лежит подо мной смирно. Наконец-то!

Глажу ее по попке, плавно опускаюсь сверху.

– Я возьму тебя сзади, Анастейша. – Собираю в кулак ее волосы и мягко тяну, удерживая ее на месте. Она не может пошевельнуться. Руки беспомощно вытянуты, теперь никакого вреда от них не будет.

– Ты моя, – шепчу я. – Только моя. Не забывай.

Свободной рукой добираюсь до клитора и начинаю медленно ласкать его круговыми движениями.

Она пытается дернуться, мышцы напрягаются, однако мой вес крепко прижимает ее к кровати. Провожу зубами по щеке до подбородка. Ее сладкий аромат чуть перебивает запах наших сплетенных тел.

– Ты пахнешь божественно, – бормочу я, утыкаясь носом ей за ухо.

Она начинает вращать бедрами в такт движениям моего пальца.

– Не дергайся, – предупреждаю я.

Или я остановлюсь… Медленно ввожу в нее большой палец, ритмично нажимая на переднюю стенку влагалища. Она стонет и напрягается, пытается пошевелиться.

– Нравится? – поддразниваю я и чуть прикусываю зубами мочку уха. Мои пальцы продолжают терзать клитор, я то ввожу их внутрь, то вынимаю. Она напрягается, но пошевелиться не может.

Ана громко стонет, зажмурив глаза.

– Ты снова мокрая, и так быстро. Очень податливая. Мне это нравится.

Ладно, теперь посмотрим, насколько далеко ты способна зайти. Вынимаю палец из влагалища.

– Открой рот, – командую я и сую большой палец ей в рот. – Теперь ты знаешь свой вкус. Соси, детка.

Она отчаянно сосет мой палец… Черт возьми! На миг представляю у нее во рту свой член.

– Я хочу трахнуть тебя в рот, Анастейша, и скоро я так и сделаю. – У меня сбивается дыхание.

Она сжимает зубы вокруг моего пальца и больно кусает. Ох, черт! Тяну ее за волосы, она ослабляет хватку.

– Какая капризная девочка. – В голове проносятся виды наказания за открытое неповиновение, которые я мог бы применить, будь она моей сабой. При мысли об этом мой член резко увеличивается. – Лежи тихо, не двигайся.

Хватаю с прикроватного столика еще один презерватив, разрываю фольгу и раскатываю по члену латекс. Ана лежит неподвижно, лишь спина то вздымается, то опадает: она задыхается в предвкушении. Она великолепна. Склоняюсь над ней, хватаю за волосы и придерживаю так, чтобы она не могла повернуть голову.

– На этот раз все будет очень-очень медленно, Анастейша.

Она хватает воздух ртом, и я медленно вхожу в нее до самого предела. Черт! До чего приятно.

Выхожу из нее, делаю круговое движение бедрами и снова вхожу. Она стонет, напрягает руки и ноги в тщетной попытке пошевелиться. Ну уж нет, детка! Ты будешь лежать смирно. Я хочу, чтобы ты как следует все прочувствовала. Получила максимум удовольствия.

– Так приятно тебя чувствовать, – говорю я и повторяю движение, вращая бедрами. Медленно вхожу. Выхожу. Вхожу. Выхожу. Ее начинает бить дрожь. – Нет, детка, не сейчас.

Я не дам тебе кончить сразу. Хочу насладиться тобой сполна.

– Пожалуйста… – стонет она.

– Я хочу, чтобы тебе было больно, детка. – Отстраняюсь и снова скольжу внутрь нее. – Я хочу, чтобы завтра каждое твое движение напоминало тебе, что ты была со мной. Ты моя.

– Прошу тебя, Кристиан, – умоляет она.

– Чего ты хочешь, Анастейша? Скажи мне. – Я продолжаю медленную пытку. – Скажи мне.

– Тебя, ну, пожалуйста. – Я довел ее до умопомрачения.

Она хочет меня. Хорошая девочка.

Увеличиваю ритм, и ее тело откликается дрожью. Между толчками я произношу по одному слову:

– Ты. Такая. Сладкая. Я. Так. Тебя. Хочу. Ты. Моя. – Прижатые к кровати руки и ноги Аны дрожат от напряжения. Она на грани. – Кончай, детка! – рычу я.

Она немедленно содрогается в конвульсиях и кончает, выкрикнув мое имя в подушку. Этот звук и меня заставляет достичь кульминации, я в изнеможении падаю сверху.