Vic. Если ты позволишь. - Вирсавия Вайс

груди начинает давить и пульсировать. Он медленно подходит ко мне и обнимает меня, зарываясь лицом в мои волосы.

- Девочка ты ещё совсем, Оль. - тихо говорит он. - Маленькая глупая девочка, которая ни черта не понимает в жизни, но уже разочарована во всем. У которой все мужики козлы только по одной простой причине, потому что когда-то давно какой-то мудак растоптал ее наивность и навсегда уничтожил в ней веру в то, что на свете есть что-то еще, кроме подлости. Я скажу тебе сейчас в первый и последний раз: если я что-то говорю, значит, я в этом уверен, и это так и есть, ты меня поняла? Поэтому тему любви я считаю закрытой. Повторяю специально для помидорок: я тебя люблю, ты моя. Точка. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Не нравится квартира, закрою ее на хрен, и найдем что-то другое. Будет ребенок, будем растить. Хочешь, познакомлюсь с твоей мамой и всей прочей родней? И, кстати, если у тебя в голове и были мысли отправить меня на четыре стороны, забудь! Всё понятно? Вопросы есть? Вопросов нет. На кухню и есть!

Он разворачивает меня и хлопает по попе. Я медленно плетусь на кухню, не чувствуя под собой ног. Вот так просто? И что мне делать? Поверить легче всего, но как потом будет больно, когда он наиграется в любовь и уйдет.

- Маленькое летнее приключение. - тихо под нос бубню я. - И ничего больше! Ни-че-го! Все мужики - козлы. Без исключений! При первой же возможности - бежать, сверкая пятками. Если вдруг что, он даже не узнает. У него вся жизнь впереди, а я что-нибудь придумаю. В случае чего мама поможет. Это просто слова и всё! Соберись, тряпка!

Я делаю глубокий вдох и выдох, разгоняя к чертям сволочных насекомых с их долбанными крылышками. Я не верю в чудеса. Я просто возьму то, что он мне даёт, и всё. Он останется в прошлом, а я буду жить дальше, словно ничего и не было. Главное не терять головы или хотя бы того, что от нее осталось. Всё, точка! Вопросы есть, Мята? Вопросов нет! Не хочешь больно падать, не взлетай высоко!

- Оль! Ну ёб твою мать! Ты издеваешься?

Он появляется неожиданно, в самый разгар моего душевного харакири, заставив меня вздрогнуть.

- Вот ты серьезно? Я для кого это готовил?

- Да ем я, ем! - зло бросаю я, засовывая в рот ролл и хватая в руки высокий стакан с карамельной пенкой.

Сказать, что это вкусно, значит не сказать ничего! Это было божественно! Я закатила глаза и застонала от удовольствия, только сейчас понимая, насколько я была голодной.

А я о чём! Давай, малая, нас уже ждут. Еле уломал девчонок не закрываться.

* * *

- Мороженное будешь?

Мы шли по улице по одному ему известному маршруту. Я постоянно ловила на себе завистливые взгляды идущих мимо нас представительниц прекрасного пола от шестнадцати до... Твою мать, вот эта мадам под пятьдесят облизнулась, глядя на него! Чувство ревности было настолько неожиданным, что я обомлела.

- Ляль, ты где летаешь?

Он остановился и развернул меня к себе.

- Ну ты чего?

- Они все тебя хотят. - зло шепчу я, даже не поднимая на него глаз.

- И что? - хмыкает он. - Я тоже самое могу сказать и о тебе. Вон смотри, мужик чуть шею не свернул, раздевая тебя взглядом. Или ты хочешь сказать, что и он меня хочет?

- Да где? - злюсь я, оглядываясь по сторонам.

Мой взгляд выхватывает прохожего, который смотрит на меня открыв рот. Заметив, что я его увидела, он улыбается и машет мне рукой. Я вспыхиваю и быстро отвожу взгляд.

- Мне его сейчас убить, или пусть живёт?- зло шепчет Вик, наклоняясь к моему уху.- Ещё раз спрашиваю: мороженное будешь?

- Эскимо.- откашлявшись говорю я.

- Какое, на хрен, эскимо? - смеётся он. - И что мне потом с неваляхой делать? Он же сдуреет от желания, представляя себя на месте этого эскимо.

- Вик! - я бью его в грудь кулаком. - У тебя все мысли только об этом.

- Ну так я этого и не скрываю, Оль. - он наклоняется и целует меня у всех на виду, страстно впиваясь в губы, буквально имея языком на улице средь бела дня, а мне на это наплевать.

- Всё.

Он отрывается от меня, и я вижу, какое неприкрытое желание плещется в его глазах.

- Еще немного, и мы пойдем домой, малая.

Он тяжело дышит, но берет меня за руку, и мы идем дальше, пока не останавливаемся у стеклянной двери с еле заметной надписью: "Gwendoline".

- Заходи, Оль. - он открывает дверь