Ревнивый коп - Лена Литтл

— О черт, — вскрикивает мужик, впервые замечая меня. Он тянется к ключу, чтобы дать по газам, но я быстрее. Я просовываю руку в открытое окно, хватаю его за предплечье и выворачиваю его; ключи падают из рук.

Я хватаю его за ворот рубашки и за его никчемную задницу, буквально вытаскивая его через окно.

— Дамы, — произносит Джексон. — Мы можем вам помочь. Не бегите. — Но они, конечно, делают именно это, как я и планировал. И Джексон тоже... он бросается в погоню за ними. Оставляя место действия без свидетелей.

Как только я вытаскиваю этот кусок дерьма из машины, первым делом впечатываю его физиономию в дверную стойку. Пару зубов вылетают прочь, один со звоном катится по асфальту у моих ног.

— Ты думал, у тебя есть шанс с тем, что принадлежит мне? С тем, что моё?

— Я... — начинает он, но я обрываю его, вскидывая предплечье и прижимая его к горлу, сдавливая так, что он начинает неистово кашлять. Я отпускаю его, разворачиваю к себе лицом и вжимаю спиной в его же машину. — Ну же, ответь, сучка.

Я достаю значок из нагрудного кармана, отстегиваю его и отбрасываю в сторону.

— Ни значков, ни пушек. Смотри, — я похлопываю себя по поясу. — Ничего.

К нам подбегают «подсадные» с других углов.

— Калеб, какого хрена ты творишь? Ему положена законная процедура.

Я просто качаю головой, ухмыляясь этому придурку и даже не глядя на коллег.

— Не-а... он заслуживает, чтобы ему надрали зад за то, что он пялился на мою женщину. А теперь проваливайте. Идите помогайте тем ночным леди, чтобы не стать свидетелями настоящей полицейской работы.

Они делают, как сказано, и угол снова пустеет, если не считать моего человека в магазине, который, я знаю, начеку на случай, если какой-нибудь сутенер или залетный хрен решит влезть. Никто не рискнет, но я не полагаюсь на авось, когда дело касается моей женщины.

К слову, владелец магазина — бывший спецназовец, поэтому мы так быстро сошлись; он охотно помогает нам наводить порядок в районе. Он вернулся после нескольких командировок на Ближний Восток и не смог бросить родные места, где до сих пор живет его мать. Я пообещал ему, что очищу этот район, а мы оба знаем, что уборка часто требует засучить рукава и испачкать руки.

— Вы не можете так со мной поступать! — молит мужик.

— О, еще как могу и буду. Я не уважаю мужчин, которые платят за секс. И кстати... здесь нет никого, кто мог бы это увидеть.

— Он! — тычет он пальцем в сторону моего знакомого, который как раз демонстративно отворачивается в другую сторону.

— Ох, блядь, — стонет клиент.

— Именно, «блядь».

Я перевожу взгляд на Клару — она улыбается во весь рот в своем чертовски сексуальном красном платьице.

— Он что... думал, что у него есть шанс с тобой?

— С абсолютной уверенностью в себе и пачкой пятидесятидолларовых купюр в руке, — отвечает моя соучастница в этой короткой юбке.

— Пятидесятки? — переспрашиваю я с отвращением. — Ты думал, что можешь купить её за пятидесятки?

— Я... я не пытался...

Я просто указываю на камеру над магазином.

— Всё на пленке.

— И со звуком? — Клара достает петличный микрофон из своего декольте, и я чуть не кончаю в штаны от этого жеста.

— Но это видео и аудио перестанут работать прямо сейчас, — я киваю своему человеку, и тот достает пульт из папки и нажимает кнопку.

И я срываюсь. Я начинаю выбивать всё дерьмо из парня, который пытался снять мою Клару. Ярость смешивается с катарсическим удовольствием; ревность, прошибающая меня насквозь от осознания того, что этот тип видел мою женщину в этом наряде и пытался к ней подкатить, выбрасывает столько эндорфинов в мозг, что я не могу остановить свои кулаки.

— Хватит, — произносит владелец магазина, оттаскивая меня от него. — Убьешь его — и проблемы начнутся очень быстро.

Я плюю на его неподвижное тело и вытираю губы тыльной стороной запястья. Взгляд перемещается с устроенного мною разгрома на мою женщину.

— А ты, юная леди. Какого хрена ты торчишь тут на улице и торгуешь телом за деньги?

— Я... — начинает она, имитируя голос невинной Лолиты. — Просто... офицер... — она запинается, сводя колени и скромно складывая ладони на бедрах.

Мать твою. Я твердый как гранит, я на пределе. Мы не договаривались, что будет дальше, потому что нам это не нужно. Мы оба знали, к чему это приведет.

— Знаешь... за такие дела можно влипнуть в крупные неприятности, принцесса, — говорю я.

— В какие неприятности, офицер?

— В те, которые тебе не понравятся. — Пауза, и я иду ва-банк. — Но мы можем уладить это прямо сейчас... если ты заинтересована.

— Что это значит? Мне придется заплатить штраф или что-то в этом роде?

— О, это будет штраф, но совсем другого рода.

— О чем вы?

Я делаю шаг вперед, сокращая последние сантиметры между нами.

— Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем я.

— Я... я не уверена. Я не знала, что проблемы можно... решать таким способом.

— О, у меня тут серьезная проблема. — Я хватаю себя за пах и один раз резко вскидываю его вверх-вниз. — И ты — единственная во всем мире, кто может её решить.

— Я не хочу, чтобы у хорошего полицейского, спасшего меня от того плохого человека, были проблемы. Как я могу помочь?

Я подхватываю её за талию и перекидываю через плечо, осторожно прикрывая ладонью её задницу, чтобы никто ничего не увидел, пока я спешу удовлетворить свою нужду, свою страсть, свою одержимость ею.

Вход в переулок всего в пяти метрах, и кажется, я никогда не шел так долго. Оказавшись там, я проверяю: накладки на камеры, которые я поставил, на месте. Никто не увидит то, что принадлежит мне. Ни в жизни, ни уж тем более на видео.

Прижав её спиной к стене, я оттягиваю её крошечный топ в сторону и захватываю ртом её маленькую идеальную грудь, посасывая уже напряженный сосок.

Она стонет мне в шею:

— А это вообще законно, офицер?

— Меня уже один раз отстраняли. Это только дало мне больше времени с тобой. Если меня уволят — это будет лучшее, что случалось со мной в жизни.

Вытащив дубинку, я провожу ею под её крошечной юбкой, поверх трусиков, которые больше похожи на зубную нить, и выше по спине. Она отстраняет задницу от стены, давая себе больше места, чтобы «оседлать» мою палку.

— Она твердая и толстая, но ты — еще тверже.

— Чертовски верно.

Не знаю, как эта