Феникс - Витта Линберг

Каждый его шаг отдаётся где-то в желудке. Он кладёт руку мне на шею, и по спине пробегает странное чувство, будто змея проскользнула. Хочется содрогнуться всем телом.

— Алиса, мне не нравится, что ты меня игнорируешь.

Я шумно проглатываю еду.

— Дерек, отпусти меня, пожалуйста. Ты же получил, что хотел.

Неожиданно для меня он целует меня в макушку. Всё моё тело каменеет от этого жеста.

— Нет, ещё не получил. Но, у меня есть для тебя подарок.

— Какой?

— К тебе приедет преподаватель.

— Это ты так извиняешься за секс?

— Не за секс, а за синяки, которые остались от ремня.

Я бросаю взгляд на свои руки. На запястьях остались красные следы, которые выглядывают из-под манжет.

— Мне не нужно от тебя ничего, кроме моей свободы.

Он наклоняется надо мной, прижимается грудью к моей спине и ставит руки по бокам от моих. А затем шепчет мне в ухо:

— Правила остаются теми же. Ты придёшь ко мне сама. С радостной улыбкой встанешь на колени и обслужишь меня как первоклассная шлюха.

Я изо всех сил сдерживаю свои порывы нагрубить ему. Еще одного секса на этом столе я точно не хочу. Но на всякий случай осматриваю стол, ища чем защититься.

— Мой ответ то же прежний.

— Как хочешь. У тебя будет время подумать. Много времени, — он скользит губами по моей скуле, виску и, оттолкнувшись от стола, отстраняется.

Морелло уходит, а мой завтрак начинает проситься обратно от нервного напряжения. Лишь бы только чем-то себя занять, я иду на кухню и предлагаю помощь тёте Бини. Что угодно, только бы занять руки и мозг. А позже выхожу на улицу. Я обследую всю территорию, разглядываю все стены, камеры, охрану. Пора подойти к вопросу серьёзнее. Я была слишком наивна.

Через пару часов я возвращаюсь в дом и иду искать Анну. Наконец она встречается мне в коридоре.

— Анна, ты не могла бы найти для меня тетрадку или листочки и ручки. Хочу порисовать.

— Конечно, сейчас принесу. Она скрывается за одной из дверей, а затем выносит мне стопку листов и несколько карандашей.

— Спасибо большое.

Я устремляюсь к себе. Заперев дверь, я осматриваю комнату, чтобы сесть удобнее. Ставлю стул к окну и уже заношу руку над листком, как боковым зрением замечаю блеск на единственной картине в комнате. Солнечный луч отражается от неё образуя светлое пятно на другой стене. Я стараюсь держать себя в руках, но очевидно, что это не просто картина. Если это камера, то лучше не показывать, что я догадалась о ней. Я немного разворачиваю стул, чтобы не было видно, что именно я рисую. И устроившись поудобнее, начинаю чертить территорию дома, которую осмотрела. Делаю обозначения, где стоят камеры. Помечаю всё, что могу вспомнить. До самого вечера я занимаюсь этим. На всякий случай, делаю несколько рисунков, не связанных с этим местом, кладу их сверху и убираю в тумбочку. На камерах будет видно именно их.

По пути в столовую, я прохожу мимо Джея, который активно машет руками и кричит на кого-то.

— В смысле пропали? Сразу трое? Значит свалили, ищи!

Я бросаю на него взгляд, уже сворачивая за угол, когда он внезапно меня окликает.

— Алиса!

Мужчина подходит ко мне, как только я останавливаюсь.

— Да, Джей, — я отвечаю усталым голосом.

— Мне нужна твоя помощь.

Удержать брови, взлетающие до потолка, я не в силах.

— Да что ты.

— Я серьёзно. Выручи меня, я в долгу не останусь.

— И чем же я могу помочь?

— У нас три танцовщицы не вышли на работу. Выйди на один вечер.

Я даже не знаю, что больше меня удивило. То, что он рассчитывает на мою отзывчивость, его бесстрашие перед боссом или вера, что я не воспользуюсь моментом?

— Ты в своём уме?! А Дерек?

— Он уехал по делам. Я его предупрежу, всё будет нормально.

— Зачем мне тебе помогать?

— Ты знаешь. Мы оба знаем, что я тебе могу помочь. Но не сейчас.

— Я сомневаюсь, что ты можешь пойти против Дерека.

— Я не собираюсь идти против него. Но я смогу быть тебе полезен в нужный момент.

— Ты же понимаешь прекрасно, что я хочу взамен этой помощи.

— Понимаю. Но не чуди. Сейчас худшее время для этого. Ты просто не успеешь. И я буду вынужден тебя застрелить.

На секунду моё сердце будто пропускает удар.

— Лааадно.

Первый союзник уже неплохо.

— Когда нужно танцевать?

— Нужно уже выдвигаться в клуб. Так что собирайся, форму тебе выдадут в клубе.

Уже через сорок минут, я наносила яркий макияж в душной комнате персонала. Администратор, не стучась, заходит в комнату, совершенно не смущаясь, девушек, которые стоят в одних только трусиках.

— Элис, — он обращается ко мне, — вот твоя одежда на выступление.

Он кладёт крошечный пакет на тумбочку рядом с косметикой. Я откладываю тушь и вынимаю подобие нижнего белья или купальника. Трусики и лиф усыпаны стразами, а длинные завязки видимо нужно оплетать вокруг талии. Обреченно кладу обратно всё и доделываю макияж. Ну что ж, сама виновата. Не надо было соглашаться. Я прекрасно знала на что шла. Единственное, что меня успокаивает, это оговорённые с Джеем условия — я неприкасаема. Танцевать — без проблем. Всадить каблук в руку какого-нибудь пьяньчуги с мятыми баксами — тем более.

Я не учла только одного.

Ожидая своего выхода, я рассматриваю зал, застеленный поволокой сигаретного дыма. Зрители за столами, с бокалами в руках и ожиданием в глазах. Подвыпившие мужчины, разглядывают девушек как кусок мяса. И почему я не обращала на это внимание раньше?

Яркие цветные лучи перемещаются по залу, а наряд танцовщицы сверкает, отражает их. Наступает моя очередь. Уже выйдя на сцену, обливаясь потом от яркого и жаркого света софитов, направленных узким лучом на меня, я не вижу ничего в тёмном зале. Но моя задача простая — танцевать. Ритмичные басы легко задают темп и настроение. Несмотря на весьма открытый и неудобный костюм, я расслабляюсь и изгибаюсь будто перед зеркалом, а не перед десятками похотливых мужчин. Поэтому, когда меня хватают за ногу, это становится для меня слишком неожиданным. Но не успеваю я с реагировать, как рука исчезает за пределами света. Следом раздаётся мужской вопль. В следующее мгновение на сцену запрыгивает сам татуированный дьявол.

Глава 14

Алиса Реброва

Морелло гипнотизирует меня взглядом несколько секунд, а затем бросает короткое:

— Пойдём-ка.

Он обхватывает мою ладошку и уводит с подиума. Не знаю почему, но мне становится до безумия волнительно в этот момент.