Счастье вопреки - Елена Архипова

– Спасибо! – и поковыляла на выход, мечтая только о том, чтоб не растянуться тут.

– Шикарная фигура! – бросил мне в след Толик.

– Шикарная, да не твоя, так что давай, делай укол и не отвлекайся, – бросила я, не оборачиваясь.

Накормив всех завтраком, я объявила:

– Так, мальчики, я в магазин за нормальной пижамой и тапками. А вы ведите себя хорошо. Тебе, – я направила указательный палец на Михаила, – спать, – а тебе, горе луковое, – мой палец переместился на Толика, – выполнить моё вчерашнее предписание о переезде в просторную комнату.

Я вышла на улицу. Светило солнышко и дарило прощальное тепло перед зимними холодами. Клены стояли жёлтые. Красиво. Вот только детки мои этого уже не увидят. Осознание потери придавило каменной глыбой. Эта тяжесть уходила только в присутствии Михаила. Я не давала ей там брать верх надо мной. Вот поставлю на ноги друга моих детей и тогда верну свой крест на плечи.

Я шла по второму этажу торгового центра. Где-то здесь есть мой любимый магазин нижнего белья, но сегодня мне там нужна полка с пижамами. О, так вот же он! Вот ведь, понастроят так, что блудишь как в лесу.

Найдя нужные полки и выбрав парочку вполне себе приличных пижам, не на лямочках, я пошла в примерочную кабинку. Одна из них была занята, а на кресле рядом сидел приятный молодой человек. Рядом с его креслом уже стояло несколько пакетов.

– Какой молодец, – похвалила я парня про себя, – сидит и терпеливо ждёт, пока девушка бельё выбирает. Я зашла в соседнюю примерочную, задернула шторку и тут услышала знакомый голос:

– Зайчонок, посмотри, как тебе? Правда, же прелесть?

Вот уж, сюрприз, так сюрприз. Галина, чтоб её! Так этот мальчик её, значит, ждёт. Нашла себе нового зайчонка? А Миша уже и не нужен? Я и сама не поняла, как оказалась у нее в примерочной, хорошо хоть ещё раздеться не успела. Вот позорище будет, две тётки в нижнем белье подрались в примерочной.

– Привет, подруга!

Галина от неожиданности только хлопала глазами.

– Поговорить не хочешь?

– О чём? – опешила она

– О муже твоём!

– Ты как? Ты что? Что ты здесь делаешь? – вышла она, наконец, из ступора.

– Значит так, ты сейчас одеваешься, отправляешь своего Зайчонка домой, а мы с тобой садимся и говорим по душам.

– Сдурела, что ли? О каком муже? Если ты о Михаиле, так мне калеки не нужны! – зашипела Галина, – да и о чём мне с тобой говорить? О том, как ты у меня мужика хотела увести? Я тебе душу изливала про любовь свою, а ты? Хорошо повеселилась, слушая меня? Судьба она его, видите ли! Ну, так и забирай теперь себе судьбу свою искалеченную. Не зарилась бы на чужое, глядишь и дальше бы все твои живы были!

– Что ты сказала? – я почувствовала, что у меня уходит земля из-под ног.

Я пришла в себя от того, что мне настойчиво тыкали под нос ватку с нашатырём. Я сидела в кресле, а надо мной склонился врач.

– Ну вот, хорошо! Всё, всё, убираю, – усмехнулся он, увидев, что я отворачиваюсь от нашатыря, – как вы? Лучше?

– Что случилось? – я попыталась вспомнить. Получалось с трудом.

– Вам в примерочной кабине стало плохо. Продавец нас вызвала. Вы ели сегодня?

Я кивнула.

– Вы не беременны?

– Нет.

– Я бы Вам рекомендовал обследоваться. Хотя бы кровь сдайте. Вы очень худая. Вам бы вес не мешает набрать.

– Хорошо, я попробую, – усмехнулась я.

То, что я худая, я и сама знаю. Я и раньше не была пышкой – уход мужа по этой причине и состоялся. Задница моя ему, видишь ли, маловата была. А сейчас эта самая задница и ещё похудела. Ну не буду же я сейчас врачу объяснять, по какой причине.

Врач с медсестрой, приведя меня в чувство и сделав мне укол, ушли.

– Ой, вы меня так напугали!

Девочка продавец присела рядом.

– Простите, я вам тут всех клиентов распугала.

– Ой, да ерунда! Я всё равно на обед собралась закрываться. Пошла проверить примерочные, а там вы сидите на полу.

– Одна? – вопрос звучал глупо. Но я вспомнила, почему я упала в обморок.

– Да, – удивлённо ответила девушка.

– Ясно, – я кивнула.

Вот стерва! Я же при Галине в обморок то грохнулась, и в её примерочной. Значит, она посадила меня в уголок и ушла со своим зайчонком.

Михаил

– Понимаешь, сын, я, когда её увидел, то для меня другие женщины перестали существовать, – отвечал отец на мой вопрос про их с мамой любовь. – Маняша ведь только через год, уже, когда ты родился, призналась мне, что просто родить хотела. Мол, возраст уже. И замуж по этой же причине идти за меня не хотела. Только вот ты и стал причиной её согласия.

Мама была маленькая, как Дюймовочка, и едва доходила папе до груди. Я ростом в отца пошел. А вот цвет волос тёмно-рыжий – это мамин.

– Нет, Миш, ты каштановый, – любовно гладя меня по голове, говорил отец, добавляя при этом:

– Весь в мать.

Родители прожили душа в душу двадцать два года. До самой смерти мамы. Она сгорела от рака за два месяца. Отец тогда все два месяца в больнице жил. Даже санитаром туда устроился, фактически отдав мне свою мебельную фирму.

Я тогда только из армии вернулся. Пацан совсем был. По общепринятым меркам. Разве может парень в двадцать два года управлять фирмой, как я? Или жениться один раз и на всю жизнь на женщине старше себя, как отец?

Я никогда и не задумывался над разницей в возрасте у родителей. Да и какой ребёнок, скажите мне, задумывается над такими вещами? Я рос в любви и согласии. Для меня было нормально, что папа просто так мог подхватить маму на руки и поцеловать.

Когда не стало мамы, отец только и мог, что про неё рассказывать и про их жизнь с мамой вспоминать.

За день до его смерти мы сидели с ним на кухне, где всё так и осталось, как устроила мама. Была годовщина смерти мамы, мы с кладбища приехали. Пили чай, и он вдруг сказал:

– Знаешь, сын, я желаю тебе встретить такую же свою единственную. И не имеет значения, сколько тебе и ей будет лет. Уж в этом то ты мне поверь!

– Пап, да где же я найду вторую такую как мама? – усмехнулся я тогда.

– Второй такой нет, ты прав, сын. Но ты найдёшь свою. И вот когда ты её встретишь, ты сразу это поймёшь. Это будет как удар в солнечное сплетение. Знаешь, когда вздохнуть не получается. Стоишь и только воздух ртом хватаешь. Но за своё счастье надо бороться. Мне год понадобился, чтобы Маняша поверила мне. Я не сужу её за это. Она ведь была в разводе, да и так пыталась жизнь свою наладить. Не получалось у неё ничего, перестала она верить нашему брату. Ей поэтому и не везло, что меня ещё тогда не встретила.