Редкая драгоценность - Полевка

рад, что жители восприняли нововведения с таким восторгом. Он переживал, что люди не захотят отдавать детей в школу и не придут в больницу, а молодым специалистам, недавним студентам, не под силу будет спорить с общиной за новшества и они, сдавшись, захотят вернуться в родной город. Но поддержка горожан вселила надежду, что нововведения приживутся в городе. Фарид довольный и веселый, как птичка, помчался во дворец, где у него была еще куча дел, которую надо было переделать в ближайшее время! Поддержка и одобрение Орхана стали для него опорой, теперь он чувствовал, что сможет горы свернуть. Хорошо, когда под ногами твердая почва, а за спиной надёжный тыл и поддержка, а не рассыпающийся песок и перешёптывания!

Сам эмир, в это время, опираясь на плечи двух слуг, с трудом встал с кровати. Он постоял немного, пережидая приступ головокружения и слабости, а потом дал команду отвести его в хаммам. Хотелось хорошенько отмыться, и чтобы верный массажист разогнал предательскую слабость по вялым мышцам. Тело просыпалось медленно, и после длительной неподвижности было слабым и предательски дрожало мелкой дрожью. Хорошо, что хотя бы голос звучал почти как прежде. Первым делом эмир нарычал на всех, чтобы не балбесничали и занимались своими делами!

В хаммаме его уже дожидались верные слуги, опытные массажисты, которые точно знали, что надо сделать с мышцами альфы, уставшими на тренировке или после скачки, или, что надо делать после ранения, ушибов, судорог от усталости и растяжения. Эмира бережно уложили на горячую лежанку и, хорошенько вымыв, начали бережно массировать, разгоняя крепатуру и слабость.

Вскоре в хамаме стали собираться альфы, они с улыбками смотрели на господина и старинного друга, вместе с которым, прожив всю свою жизнь, не раз воевали и делили все тяготы походной жизни. Они с любовью и нежностью смотрели на своего эмира, радуясь, что он возродился к жизни, как птица Феникс из пепла. Им было больно видеть как их повелитель и друг чах и слабел на глазах, как ссыхались его руки, горбилась спина, а уверенная походка сильного альфы превращалась в старческое шарканье.

А сейчас на лежанке под руками массажистов все же лежал их друг, пусть даже не такой массивный и крупный, как горный утес, а поджарый и сухой. Но при этом такой же стройный и рослый, как во времена далекой молодости. Распрямилась скрюченная спина, и кожа из бледной опять стала золотиться, как от загара. Пусть волосы у него были наполовину седы, но глаза горели огнем, как раньше, а губы улыбались. И только голос остался прежним, густым и звучным, привыкшим командовать в бою или походе. Перед таким голосом хотелось склониться и отдать жизнь по первому приказу.

Альфы стали наперебой рассказывать другу, какой замечательный у него супруг! Как он прекрасно держится в седле и какой он разумный! Как ловко он выяснил и смог доказать, что визирь ворует без зазрения совести! А еще благодарили эмира за то, что разрешил альфам вступать в брак, и они на радостях сразу помчались просить руки своих возлюбленных! Говорили о новинках на кухне и в самом дворце. О свете, как в мечети, когда больше не надо ночью зажигать факелы. И то, что теперь, когда двор и внешние стены ночью освещались, охране стало намного спокойнее и удобнее нести ночные дежурства. Они благодарили эмира за новинки, а тот только улыбался, радуясь, как мальчишка.

После массажа и короткого отдыха Орхан почувствовал себя лучше. Он решил сходить в казармы и пройтись по дворцу. Прежняя одежда сваливалась с альфы, а халат болтался, как на вешалке, но Орхану было всё равно. Тело просыпалось и требовало движения! Он оперся на руку друга, и они медленно пошли по коридорам. Глаза замечали новые вещи: цветы в горшках, светящиеся ленты под потолком, которые разгоняли сумрак из коридоров, и даже воздух изменился, став свежим! Казалось, что дворец, как и эмир, просыпался от дремы и преображался.

Во дворце эмиру все кланялись, с улыбкой провожая взглядом повелителя. Альфа теперь выглядел человеком, который приходит в себя после тяжелой болезни, а не умирающим старцем, как раньше. И люди радовались за него и за его молодого супруга, к которому уже успели привыкнуть и полюбить! Единственный омега во дворце был радостным, как птичка, и одновременно упрямым, как ослик. Он одинаково умел радоваться всему новому, находил добрые слова для всех работников в доме, но в то же время мог настоять на своем, когда дело касалось чего-то, по его мнению, важного! Он знал по именам не только всех альф, но всех детей и их воспитателей в питомнике, всех работников с которыми сталкивался во дворце. А это дорогого стоило! Теперь все во дворце с благоговением называли его «молодой хозяин» и пытались угадать его желания!

Приближалось время обеда. Альфы, взрослые, и подростки, собрались на обед на внутреннем дворе. Они с восторгом приветствовали повелителя, они уже слышали, что он проснулся от своего целительного сна, и были рады видеть его своими глазами! Наконец-то, их эмир с ними! Орхан всегда обедал с альфами, здесь были его друзья и побратимы! Здесь можно было приятно поболтать и составить планы на будущее. Здесь его всегда поддерживали и помогали.

В комнату внесли кастрюли, пиалы и чашки. После короткой молитвы эмиру первому подали пиалу с душистой шурпой из говядины. Орхан сглотнул слюну и понял, что очень проголодался. В золотистом и жирном бульоне плавали кусочки мяса, каких-то овощей и зеленушки. Орхан втянул носом пар, струящийся от пиалы, и ему даже показалось, что он различает запахи душистой зиры и пряной кинзы. Он с наслаждением ел, мясо было нежным, а шурпа - пряной и острой, язык и небо покалывало от специй. Альфа с удовольствием выловил все овощи и выпил жирный бульон прямо через край широкой и глубокой пиалы. Еда горячим шаром прокатилась по пищеводу, даря приятные ощущение сытости.

- Упс, не успел! - в проеме коридора стоял Фарид с тарелкой в руках. - Напрасно ты съел шурпу. Тебе сейчас не следует есть острое и жирное, твой желудок пока не готов к такому приключению. Я принес тебе каши, сваренной на нежирном молоке, она мягкая и сладкая.

- Я не ребенок, чтобы есть кашу на молоке, - улыбнулся Орхан. - И я буду есть то, что захочу!

- Знаешь, в последний день, когда я был дома, мы с жада играли в го на желание,