Душа-cоловей - Вероника Аркадьевна Долина

Пойми меня, не Жан Рено.

Хотя он тоже мог бы, но

Там Жан Марэ был комиссар,

И удалялся Сен-Лазар.

Где ты, Нормандия моя.

Рыбачья крепкая семья.

И терпкий яблочный душок

У рюмочки на посошок.

И улыбался Жан Марэ,

В кожанке-кепке-кобуре.

Как бы советское кино.

Не детское – но все равно.

Молчал, не откликался он,

Во что-то странно погружен.

Оглядывался и шутил,

И тихо-тихо руль крутил.

27 апреля

«Ничего мне не надобно в жизни большой…»

Ничего мне не надобно в жизни большой.

Разве что человечек с живою душой.

Да сугробы пушистого снега,

Да летящее перышко с неба.

Ничего мне не надобно, вижу уже.

Ну, пускай бы стишок поселился в душе.

Не ломался, не рвался, не гнулся.

Улетел – но сейчас же вернулся.

Ничего мне не будет, хоть что я прошу.

А для верности я в уголке запишу:

Ничего не давайте мне, что ли,

Кроме самой обыденной боли.

28 апреля

«Отчего же было не встретиться на берегу…»

Отчего же было не встретиться на берегу

Не великого озера, коего имени воспроизвесть не могу,

Не океана огромного, разделяющего людей,

А какой-нибудь речки, между легких быстрых ладей.

Отчего же не встретились прежде он да я.

Не теперь, когда выросли дочки и младшие сыновья,

А когда-то давно, когда еще ход планет

Измениться мог от любого «но», простого «нет-нет».

Отчего, не знаю. Я же помню его тогда.

На Неглинной где-то. На берегу пруда

Чистопрудного мира, чистопородной воды,

Чистокровной ровной Москвы за полвека еще до беды.

Оттого не написаны те единственные слова.

Не добыты крупицы таинственного вещества,

Что судьба не находит места себе в Москве,

И не спит, и не дремлет, и смотрит, и бритва всегда в рукаве.

29 апреля

«Один-два-три старинных человека…»

Один-два-три старинных человека,

Вот все мое продрогшее депо.

Еще и не считая имярека,

Живущего за морем далеко.

Один-два-три прекрасных и подробных,

Колечки дыма, грустный анекдот.

Уж не судьба найти еще подобных,

Уж не найду теперь свой антидот.

Один два три, последние привычки,

Смеющиеся эти голоса.

Их имена, не прозвища, не клички,

Невыцветшие ясные глаза.

Со мной они остались, что поделать.

Но короля средь яблок запеку –

И будет их пять-шесть-семь-восемь-девять.

А ты, четвертый, будешь начеку.

30 апреля

«И разбужу себя, и отведу…»

И разбужу себя, и отведу

Туда, где я сама покорно жду

С собою встречи, с тоненькой, веселой,

Позавчера простившейся со школой,

И университету – на беду.

Вот я проснусь. И сброшу пелену,

Которую я за собой тяну

Через военно-полевые годы,

Где есть глубоководное метро,

Где бронзовые статуи потро –

Гать можно, тоже часть свободы.

Проснусь рывком. И воздуха глоток

Спешу принять, а в сердце молоток

Такой тяжелый. Слезы сразу градом.

И некуда ладошку положить.

И некого уж переполошить.

И никого, сто лет, со мною рядом.

Проснусь, да и порядок наведу.

И сдвину ту скалистую гряду,

И море наконец к себе приближу,

Как чашку чая, чтоб не расплескать.

Как мандельштама в памяти искать.

Еще проснусь как человек. Предвижу.

1 мая

«Привет, мой город. С Первым мая…»

Привет, мой город. С Первым мая –

Сказать хотела я Земле,

Уж ничего не понимая

В искусстве и в своей семье.

А прочее – совсем далеко.

Планеты, страны, младший внук.

Сидишь тут грустно, одиноко,

Присматриваешь ближний крюк.

От этой тишины бездарной

Перебираешь бельецо…

И нет сумятицы базарной,

Той, что дышала бы в лицо.

Не вижу воробьев голодных,

Не вижу сытых голубей.

И нет веселых и свободных

Серьезных маленьких людей.

И для чего же мы старались

Наш город сонный тормошить?

Мы и с начальником подрались,

Чтобы не смел нас потрошить.

Но потрошил, парковки сладил.

Потом еще асфальт изгадил.

Всегда за праздниками, ох,

Немедленно идет подвох.

Ну что, начальник, потрошитель.

Ты взял свое. Московский житель

Обуздан, крепко устрашен.

А ты – совсем наполеон.

Все лучше стрижка с сединой.

Все шире шаг твой неземной.

Пропустит ли мой стих дурацкий

Как штрих – прищур твой азиатский…

2 мая

«Что стоит человека победить?..»

Что стоит человека победить?

Да ничего почти что и не стоит.

Всего-то – не любить и не любить.

Пускай он как умеет жизнь построит

Себе без этих сумерек тепла,

Без дрожи ослабевших вдруг коленок,

Когда и головная боль прошла,

И вдруг явился радужный оттенок

От лампы, затухающей внутри,

От маленького пламени земного.

Зачем победы эти… раз-два-три –

И эта лампа разгорится снова.

2 мая

«Со своим отчаяньем…»

Со своим отчаяньем

Можно просто в любую дверь,

Как с гитарным бренчанием

Мы когда-то кидались в Тверь.

Потому что до Питера

Не каждый, не всякий раз –

Без сапог и без свитера

Человек добежать горазд.