Человек из Оркестра - Галина Муратова

Не спрашивая разрешения ни у соседки, ни у участкового.

Она решительно взяла огромный мешок для мусора и стала туда бросать банки от засохшей краски. Она прибирала свой дом и думала о том, что, пожалуй, эта работа будет потруднее любого ремонта.

К вечеру она взялась за дрель, чтобы повесить шторы. Но тут вспомнила о соседке, которая так же яростно отреагирует на звук дрели, отложила дрель в сторону и забралась на свои палати.

Она вдруг догадалась, почему так была привязана к процессу ремонта в доме. Это была тоска об отце, о доме, где не только пахло свежей стружкой, но свежим хлебом. Он всегда был в доме свежий, потому что большая семья съедала всё до крошки. И от этого была шумной и веселой. И никому никогда не было дела до её наивных размышлений, где она, лежа на своих досках на верхотуре, чувствовала себя свободным человеком. Ей не досаждали мелочами и нытьем.

Все были сыты и довольны после ужина.

А отец смотрел на их щербатый потолок и, вздыхая, мечтательно говорил:

«Ох! Ремонт бы сделать».

Мать вздыхала в унисон с отцом и каждый раз отвечала:

«Может, летом…».

Они обнимались и хохотали, глядя на щербину в потолке, оба понимали, что ремонт им просто не по деньгам.

Но отец разводил немножко штукатурки в ведре и заделывал трещину. Он работал на высоте палати, где лежала с очередной книжкой Татьяна, смотрел на нее, улыбаясь, и ласково подмигивал.

Обо всем этом вспомнилось Татьяне. И она не стала вешать никаких штор, а продолжит потихоньку свой ремонт. Только инкогнито.

Повеселев, Татьяна взяла два мешка с мусором и прошла мимо дверей соседки пешком до баков во дворе.

Она видела, как соседка смотрит на нее в окно. Она даже видела улыбку на ее лице победителя.

Татьяна пришла домой и тут же вызвала бригаду ремонтников.

Это была ее жизнь. И победителем в ней могла быть только она.

Пье-де-пульная тетрадь,

9 ноября 2020

Всего-то

Дожив почти до сорока лет, она заметила вдруг, что не встретила ни одного доброго, искреннего человека. Хоть и жила она в большом городе и работала в крупной многолюдной фирме, в её жизни оказалось сильно отсутствие внимания, заинтересованных вопросов к ней о жизни. Она их очень ждала, участия кого-то в своем проблемном и тяготном бытии.

Но никто не стремился к общению, все дружили и доверяли свои секреты исключительно телефону или интернету.

Все искали безопасные лазейки, чтобы не глаза в глаза, а одним глазом в смартфон, и слушали её вполуха, и не задерживали на ней своего драгоценного внимания.

Она со стороны не виделась другими. Вот как бы ее и нет. Отдавали распоряжения, передавали бумаги какие-то, тексты и другую мертвую информацию. Иногда говорили «спасибо», но это не адресовалось ей, Лиде, а повисало безадресно в охлажденной кондишеном воздухе офиса.

Лида пыталась сблизиться с кем-нибудь, но поняла, что не видят её вне работы. Ну, нет её. И она вдруг решилась.

Раз не встретила никого из добрейших и искренних, и понимающих — сама такой стану. И меня кто-то встретит, кто ищет настоящего в этом мире.

Лида стала размышлять и представлять себе, как он должна измениться, чтобы её присутствие было кому-то в радость. Она обратилась с упреком к своему поведению. Вспомнила, как вчера нагрубила уборщице и даже пнула её ведро с водой. И вода расплескалась в лужу, а уборщица смиренно и молча стала собирать лужу шваброй.

Лида даже не извинилась, потому что опаздывала, а впрочем не извинилась бы в любом случае. Не было такой привычки извиниться перед обслуживающим персоналом.

Потом она вспомнила, как всегда толкается по утрам, входя и выходя из метро, как старается, чуть дыша от брезгливости, к этому многоголовью, работает, грубо довольно, локтями, чтобы выбраться скорее на волю, на воздух.

Упрекнула она себя и за редкие визиты к маме и брату. Как-то не тянуло ее туда. Они жили давно раздельно, и Лида как-то привыкла к этой вольготности. Она даже избегала видео-связи, потому что ей было неприятно видеть родные лица, искаженные призрачным эфиром.

Все эти свои недостатки Лидия честно признала, и перед сном, почти счастливая, дала себе слово — попробовать по-другому прожить хотя бы завтрашний день. Довольная собой, Лида так отчаянно уснула, что утром просто проспала — впервые за последние лет десять.

Чтобы совсем не опоздать, она вызвала такси, и пока вызывала машину, летала по квартире, одеваясь в случайный гардероб, впервые не продумав к нему аксессуары, выбежала из дому, чуть не сбив у лифта соседа. Хотела извиниться, но услышала в свой адрес «куда прешь?», нажала кнопку вниз. Уже хорошо, что не ответила ему грубо, а пролепетала нежным тембром: «Доброго утра». И улыбнулась.

Лифт увез её, а то бы она увидела растерянное лицо соседа.

И метро ей отменил ее крепкий сон, она ехала на такси, это была классная машина, она раньше не присутствовала в таких, и конечно, она ехала и внимательно рассматривала город, который, надо сказать, сильно изменился. Появились новые многоэтажные дома. Которые трудно было заметить из подземки.

Лида анализировала вчерашний свой обет по поводу достойного поведения и на всякий случай поблагодарила таксиста витьеватой длинной фразой.

Он молча рванул с места, не услышав ничего. Спешил, как всегда, к следующему заказу.

Но, несмотря на то, на невежливое равнодушие таксиста, она вдруг почувствовала, что от сказанных теплых слов, торопливо сказанных ею, ей стало весело, и она легко, без лифта, вбежала к себе на этаж.

Никто и не заметил маленькое ее отсутствие. Зря она волновалась.

Потек обыкновенный рабочий день. И Лида особо не вникала в рутинный бег его, пока не пришло время обеда. Она вышла на большую площадь перед офисом и пошла в кафе, где она обычно скучно питалась. Площадь была густо заставлена машинами, Лида ручейком протекла между ними, чтобы сократить путь к точке своей общепита.

Внезапно, перед входом в кафе к ней подошла бабуся с белыми астрами.

— Купи, детка. С дачи вот, свеженькие.

И Лида, неожиданно для себя, купила астры. Благодарная бабуся пожелала ей:

— Здоровья, счастья, благого дня, — и ушла.

А Лида слушала её очень внимательно, и вдруг спросила сама себя. Что это такое с ней, и зачем она купила совсем ненужные ей цветы?

Но тут же, вспомнив благодарным светом вспыхнувшее лицо старухи, поняла разок, что все сделала правильно.