Жертва по призванию - Галина Кор

дома. Такси останавливается. Вадим расплачивается и выходит. Обреченно следую за ним.

Проходим по благоустроенной территории, поднимаемся по ступенькам и заходим в дом. Откуда-то доносятся голоса. Вадим, не снимая верхнюю одежду и обувь, следует прямо туда.

Я же остаюсь в прихожей, скидываю ботинки, куртку, а потом спешу за ним. Я не вижу тех, кто сидит за столом, но уже представляю картинку.

— Добрый вечер! — громко приветствует гостей Вадим.

— Это Вадим? Как вырос, — некто интересуется, как я представляю, у его отца.

— Он… — отвечает недовольно тот.

Догнав Вадима, застываю на пороге рядом с ним.

За столом трое мужчин. Во главе — хозяин дома. Он переводит взгляд на меня. Сердце ухает и замерзает от страха. Перестаю дышать, горло сжимается, как будто сдавленное невидимой рукой. Хозяин дома смотрит прямо мне в глаза, и этот взгляд кажется холодным и пронизывающим, как ледяной ветер. Каждый мускул моего тела напрягается, готовясь к бегству.

Глава 10. Странные игры

— Не против, если мы присоединимся? — спрашивать-то Вадим спрашивает, но не дожидается ответа, проходит и садится за стол. — Господа, — манерно кивает сидящим за столом. — Так, что тут у нас? — рассматривает предложенные блюда. — Жрать охота, аж желудок сводит. — И принимается накладывать себе в тарелку еду, придвигая то одно, то другое блюдо. А я так и стою на пороге, как сиротка… он обо мне просто забыл.

— Девушку свою не приглашаешь? — отец Вадима откидывается на спинку стула, берет стакан со спиртным и отпивает… но зрительный контакт со мной не разрывает.

— Яна, чего ты там топчешься? Иди сюда, — хлопает Вадим по сиденью стула, стоящего рядом.

С одной стороны, это для меня спасение, так как позволяет избежать дальнейшего рентгеновского осмотра со стороны всех мужчин. С другой стороны, мне немного стыдно и неудобно за Вадима, ведь он ведет себя, скажем прямо, развязно, и видно, что он прилично пьян. Думаю, что эти серьезные мужчины, сидящие за столом, тоже это понимают. Вадим выставляет себя не просто безответственным парнем, а демонстрирует полное отсутствие воспитания, что ставит его отца в неловкое положение. А ведь буквально пару часов назад он просил его не совершать необдуманные поступки.

Сглазил… Или очень хорошо знает своего сына, поэтому не ожидает иного.

— Игорь говорил, что ты уже на четвертом курсе юридического? — обращается один из мужчин к Вадиму. — Время летит… — продолжает задумчиво, рассматривая парня. Видно, что они знакомы. Вадим не стесняется вести себя в их компании непринужденно и дерзко… сказала бы грубее, но пока не подберу слово.

— Угу… — отвечает Вадим с полным ртом, даже не удосужившись посмотреть на собеседника. Содержимое тарелки его интересует больше, чем беседа. И запивает все это новой порцией спиртного. Капец… Закатила бы глаза и цокнула, но боюсь привлекать излишнее внимание. Сижу, положив руки на колени и опустив глаза вниз, рассматриваю узор на тарелке. Испытываю невероятный дискомфорт. Вся эта ситуация — просто кринж года.

Одно я вычленила из вопроса, заданного мужчиной Вадиму… Его отца зовут Игорь. Значит он — Вадим Игоревич…

Вадим закрывает меня своей мощной фигурой, по сравнению с моей, конечно, от вечно оценивающего взгляда отца. Поэтому приходится чуть качнуться, чтобы бросить на него беглый взгляд и снова спрятаться в укрытие. Соединяю имя с картинкой. Игорь… ему идет.

А еще, ему страшно не нравится поведение сына. Это написано на его лице.

— И где планируешь проходить практику? — продолжает задавать вопросы мужчина.

— Пока не знаю, куда батя пристроит, там и буду, — совершенно по-простецки отвечает Вадим. — К себе возьмёшь, а, бать?

И все бы ничего. Наверное, мужчины бы поняли и простили, сами были молодыми, но все дело в тоне, которым Вадим обращается к отцу. Он язвительный и пренебрежительный, что делает его слова неприятными и неприемлемыми, показывающими полное неуважение. Сейчас все это напоминает семейную разборку… только со зрителями.

— Мы поговорим об этом ближе в практике, — Игорь уходит от прямого ответа, стараясь сгладить острый угол. Я думаю, что он уже понял о намерении Вадима вывести его на скандал. — Яна, почему ты не ешь, — услышав свое имя вздрагиваю. Он решил перевести все внимание на меня? Зря. Если Вадим весь такой резкий и смелый, то я сейчас, когда на меня смотрит толпа мужчин, начну краснеть и блеять.

— Ем, спасибо, — стягиваю с рядом стоящей тарелки сыр и сую его в рот.

— А ты где учишься, Яна, — спрашивает у меня все тот же любопытный мужчина.

— На филологическом.

— Да? — удивленно. — А курс какой?

— Первый, — сыр становится у меня поперек горла. Мне нужна вода, чтобы пропихнуть его, а графин далеко. Черт, что делать? Не тянуться же через весь стол. А просить Вадима не хочу. Пока он сидит и молча ест, от него больше толку.

— Тебе что-то подать? — спрашивает отец Вадима. Как он это делает? Не видит, а знает, что я что-то хочу. Прямо чуйка… — Не стесняйся.

— Воды. Можно? — высовываю нос из-за укрытия по имени Вадим.

Игорь лишь кивает. И тут же возле меня появляется стакан с водой. Горничная поставила. Если честно, то я ее даже не заметила.

— И все у вас там такие красивые? — спрашивает мужик. На его лице игривая улыбка, а в глазах озорной огонек.

Вода попадает не в то горло, и я начинаю кашлять. Хорошо, что не прыснула на него. Сидит-то он прямо напротив меня. И чего престал?

— Разные, — отвечаю сиплым голосом. Вадим хлопает мне по спине, помогая откашляться. — Не надо, — откланяюсь, чтобы перестал из меня выбивать дух, уж слишком ответственно он подошел к миссии спасения.

Игорь отвлекает внимание на себя, переводя русло разговора на рабочие темы, за что я ему благодарна. Будь я посмелее, уже бы распрощалась и ушла, оставив сына в лоне семьи. Но если я сейчас встану и начну раскланиваться, обязательно будут уговаривать остаться, потом отвезти, подвезти… а там недалеко и завезти… Нет уж, Вадим встанет из-за стола, и я за ним улизну.

Кстати, о сыне. Смотрю на него... Он спиртное хлещет, как воду, запивая им еду. И с каждым глотком его все больше и больше развозит. Сейчас он сидит за столом, как алкаш в забегаловке. Рукой подпирает голову, которая все время норовит встретиться со столом. Уже б треснулся, что ли! Может попустило бы?!

Злюсь и на него, и на себя, дуру слабохарактерную.

И тут он начинает икать, громко. Все! Не могу это терпеть. Подскакиваю на ноги, собираясь выбежать из столовой.

— Яна, — останавливает меня его отец, —