Драматургия: искусство истории. Универсальные принципы повествования для кино и театра - Ив Лавандье

обоснованность переходов от одной сцены к другой, а неизбежность – накопление все возрастающих препятствий. «Царь Эдип» отвечает обоим этим критериям и также служит прекрасным примером эффекта снежного кома: чем дальше мы продвигаемся в повествовании, тем ближе Эдип подходит к ужасной истине. Другой пример – король Лир, который последовательно теряет свое королевство, власть, свиту, дочерей, рассудок и, наконец, жизнь.

Другие примеры эффекта снежного кома можно найти в «Ученике чародея», «Фарго», «Вечеринке», «Рэмбо», «Адском небоскребе» или даже в «Пяти минутах передышки» – своеобразной противоположности «На север через северо-запад».

Будьте осторожны, не путайте крещендо с эволюцией. Крещендо заключается в произведении конфликтов с нарастающей интенсивностью, а эволюция – в создании логической связи между сценами и последовательностями. И то и другое желательно, но есть много произведений, в которых присутствует только что-нибудь одно. В комиксе «Астерикс и котелок» крещендо наступает по мере того, как Астерикс и Обеликс предпринимают все более сложные действия, чтобы заработать деньги. Они начинают с допросов пиратов и римлян, что умеют делать очень хорошо, а заканчивают отчаянным поступком – ограблением банка. С другой стороны, здесь нет никакой эволюции. Мы просто переходим от одной зарисовки к другой. В «Дурной славе», напротив, есть развитие, особенно в отношениях между Алисией (Ингрид Бергман) и Себастьяном (Клод Рейнс), но нет настоящего крещендо – настолько, что и кульминация оказывается довольно вялой (см. стр. 224).

Оправдание ужаса, абсурда или парадокса

Именно логическая последовательность сцен позволяет авторам начинать с обычной ситуации и постепенно заканчивать ужасающей, экстравагантной или парадоксальной, но ставшей логичной благодаря подготовке. В конце фильма «Любовь под вязами» показана сцена, в которой женщина убивает своего новорожденного ребенка, несмотря на то что любит и желает его. В таком виде, то есть вырванная из контекста, сцена выглядит ужасно или гротескно. Но в пьесе все, что ей предшествует, делает ее логичной, а значит более правдоподобной и чуть менее шокирующей. В «Зеленых мясниках» протагонисты (Мадс Миккельсен, Николай Ли Каас) подают своим клиентам человеческое мясо. Совокупность заготовок помогает зрителю принять эту экстремальную ситуацию. В течение первых сорока пяти минут фильма «Счастливого Рождества» Кристиан Карион проделывает тщательную работу, чтобы придать смысл неправдоподобной ситуации: немецкие, французские и шотландские солдаты братаются в окопах 1914–1918 годов. Знаменитые сцены, в которых герой пытается рассказать скептически настроенному незнакомцу о безумных приключениях, в которые он только что попал, работают по тому же принципу. Один анекдот хорошо иллюстрирует этот классический эффект: речь идет о молодой жене, которая покупает комплект для сборки гардероба. Приехав домой, она собирает и устанавливает его. Внезапно, когда по улице проезжает автобус, шкаф рушится. Ошеломленная молодая женщина снова собирает шкаф. Кажется, он держится.

Однако внезапно по улице проехал второй автобус, и шкаф снова рухнул. Взбешенная девушка позвонила в службу послепродажного обслуживания и рассказала о своей проблеме. Ей прислали техника. Техник приехал, собрал шкаф и не увидел в нем ничего необычного. «Подождите, пока проедет автобус, – сказала девушка, – вот увидите». И действительно, как раз в тот момент, когда по улице проезжал автобус, шкаф рухнул. Техник не мог поверить: такого еще не случалось. Он решил собрать шкаф заново и на этот раз посидеть в нем, чтобы поближе рассмотреть, что происходит, когда шкаф рушится. Именно в этот момент домой вернулся муж молодой женщины, обнаружил в шкафу техника и потребовал объяснений. «Вы мне не поверите, – отвечает техник, – но я жду автобуса».

Построение этой забавной истории заслуживает краткого рассмотрения. Она начинается с совершенно невероятного события: шкаф рушится в тот момент, когда мимо проезжает автобус. Но поскольку налицо конфликт и, главное, событие является триггерным моментом, мы готовы принять все что угодно. Остальная часть истории логично вытекает из этой абсурдной предпосылки. Когда наступает момент развязки, слушатель с восторгом чувствует, что его отлично разыграли.

В довольно известной притче, весьма похожей на встречу Маленького принца с Бизнесменом («Маленький принц»), используется тот же прием. В ней рассказывается о жителе Запада, отдыхающем на одном из тихоокеанских островов. Он встречает туземца, спящего на пляже. «Что ты здесь делаешь?» – спрашивает западный человек. «Сплю на солнце». – «А ты разве не работаешь?» – «Нет». – «А как ты питаешься?» – «Когда я голоден, то ловлю рыбу». – «Сколько времени тебе нужно?» – «Столько, сколько тебе требуется, чтобы дойти до конца пляжа». – «Пять минут! Но с таким даром ты мог бы поймать много рыбы за день». – «Какой в этом смысл? Я не смогу ее съесть». – «Нет, но ты сможешь продать улов». – «А что я буду делать с деньгами?» – «Ты сможешь купить лодки и наловить еще больше рыбы». – «Сам?» – «Нет. У тебя были бы работники. Ты бы разбогател». – «Но что я буду делать со всеми своими деньгами?» – «Ну, можно взять отпуск, приехать на пляж и спать на солнце». – «Точно», – говорит туземец и снова засыпает.

Передышка недоверия

Как мы видим, заготовка может быть использована для смягчения удара, для оправдания элементов повествования, которые зрителю трудно принять.

Именно подготовка позволяет Черами и Бениньи представить крайне неправдоподобную ситуацию во второй половине фильма «Жизнь прекрасна» (1997).

Еврей обманывает своего сына, заставляя его поверить, что концлагерь, в котором они содержатся, – это лагерь отдыха. Не нужно долго думать, чтобы найти эту предпосылку совершенно неправдоподобной. Два фактора помогают нам принять ее вопреки всему.

Первый – это явление, которое называют приостановкой неверия, то есть передышкой, картезианской паузой. Когда в театре или кино гаснет свет, зритель понимает, что сейчас он увидит не реальность, а ее искусственное отображение, метафору жизни. Поэтому он готов принять определенное количество отклонений от известной ему реальности. Например, в театре зритель принимает принцип четвертой стены. В эпоху немого кино он принимал черно-белое изображение и отсутствие звука.

Однако какова бы ни была благосклонность публики, драматург не может злоупотреблять ею бесконечно. Иногда в его интересах дать передышку недоверия и даже поддерживать ее. Заготовка – идеальный инструмент для решения этой задачи. Именно второй фактор помогает нам принять невероятное в фильме «Жизнь прекрасна» (1997). Гвидо (Роберто Бениньи) начинает лгать своему сыну (Джорджио Кантарини) задолго до того, как они попадают в концлагерь. Он придумывает причудливые объяснения окружающему антисемитизму и оказывается заперт в ловушке собственой лжи, когда прибывает в концлагерь.

Симметрия и параллельность

Подготовка также используется для создания эффектов симметрии и параллельности. Они могут быть повествовательными (см. ниже) и/или тематическими, как в пьесах Шекспира. Например, истинное безумие Офелии перекликается с ложным безумием Гамлета