Сигнал и Шум. Почему одни прогнозы сбываются, а другие - нет - Нейт Сильвер

Закономерности такого рода иногда кажутся очевидными в ретроспективе. Разумеется, итог игр Cavaliers должен был быть выше, поскольку им не оставалось ничего другого, кроме как улучшать статистику нападений. Однако и этот факт часто ускользает от внимания азартных игроков, которые слишком ограниченно понимают статистику и не учитывают контекст. Даже если команда заработала больше очков, чем ожидалось, в течение одной-двух или трех-четырех игр, то это обычно ничего не значит. Сезон игр НБА очень продолжительный: каждая из 30 команд играет по 82 игры, и поэтому подобные случаи наблюдаются почти постоянно{555}. Но не стоит слишком сильно на это рассчитывать. Причина возникновения таких результатов не имеет ничего общего с вероятностью. Букмекеры тоже замечают возникновение таких закономерностей, и это отражается на размере ставок, которые они предлагают рынку. И порой эти ставки выглядят так, что игроку стоит сделать ставку на противоположный исход.

Поэтому Вулгарис не просто выявляет закономерности – сделать это в любой среде с большими массивами данных несложно; именно так и поступают посредственные азартные игроки. Самое главное – это понять, что представляет собой данная закономерность – шум или сигнал.

Но, хотя я и не могу поделиться с вами каким-либо основным и единственным доводом, на основании которого Вулгарис делает или не делает ставку, его решения направляются определенным типом мыслительного процесса, называемого рассуждениями Байеса.

Томас Байес был английским священником, родившимся то ли в 1701, то ли в 1702 г. О жизни его известно довольно мало, хотя он подарил свое имя целому направлению в статистике и, возможно, самой знаменитой ее теореме. Неясно даже, как выглядел Байес на самом деле, его портрет, который часто приводят в энциклопедиях, может принадлежать другому лицу{556}.

Нам известно, что Байес, скорее всего, родился в зажиточной семье, проживавшей в юго-восточном английском графстве Хартфордшир. Он был вынужден отправиться в далекое путешествие и поступил в Эдинбургский университет, поскольку принадлежал к церкви нонконформистов, а не англиканской и ему был закрыт доступ в учебные заведения типа Оксфорда и Кембриджа{557}.

Тем не менее Байес был все равно избран членом Королевского научного общества, несмотря на незначительное количество публикаций. Там он обычно выполнял роль своего рода внутреннего критика или был посредником в ходе интеллектуальных дебатов. Одной из работ, которые ученые приписывают Байесу (несмотря на ее публикацию под псевдонимом Джон Нун{558}), является трактат под названием «Божественная доброта»{559}. В этом трактате Байес рассматривал извечный теологический вопрос о том, как могут существовать в мире страдания и зло, несмотря на безграничную доброту Господа. В сущности, ответ Байеса на этот вопрос состоит в том, что мы ошибочно принимаем наше собственное несовершенство за несовершенство Бога, чей замысел в отношении нашей Вселенной мы не можем понять в полной мере. В письме другому теологу Байес писал «довольно странно… для человека, видящего лишь нижнюю часть шкалы, говорить о всеобъемлющем поражении счастья в мире»{560}.

Более знаменитая работа Байеса «Очерки к решению проблемы доктрины шансов»{561} была опубликована только после его смерти и после того, как была представлена вниманию Королевского общества в 1763 г. другом Байеса по имени Ричард Прайс. В работе рассматривался вопрос о том, как мы формулируем вероятностные представления о мире, сталкиваясь с новыми данными.

В описании эссе Байеса Прайс приводит пример человека, попадающего в наш мир (например, Адама или человека из платоновской пещеры) и впервые наблюдающего восход солнца. Поначалу он не знает, обычное ли это событие или из ряда вон выходящее. Однако он видит восход солнца каждый последующий день и начинает все сильнее верить, что это – постоянное свойство природы. Постепенно, основываясь лишь на этой, в чистом виде статистической форме взаимодействия с природой, он присваивает своему прогнозу о том, что солнце вновь встанет на следующий день, вероятность, максимально близкую (хотя и никогда не достигающую) к 100 %.

Суть идеи Байеса и Прайса состоит не в том, что мир всегда оценивается в вероятностях или степенях неопределенности. Байес верил в небесное совершенство; он также выступал сторонником взглядов Исаака Ньютона, согласно которым природа следует регулярным и предсказуемым законам. Скорее, Байес говорил – с математической и философской точек зрения – о том, как нам следует изучать Вселенную. Мы учимся новым представлениям о ней с помощью аппроксимаций, оказываясь ближе и ближе к истине по мере того, как мы собираем все больше свидетельств.

Это заключение прямо противоположно более скептичной точке зрения шотландского философа Дэвида Юма{562}, который считал, что, поскольку мы не можем быть уверены в том, что солнце взойдет, наш прогноз относительно этого события не может считаться более рациональным, чем обратное заключение{563}. Напротив, байесовская точка зрения рассматривает рациональность как вероятностное событие. По сути, Байес и Прайс говорят Юму: не обвиняйте природу, поскольку вы слишком глупы, чтобы ее понять, и если вы вылезете из своей скептической раковины и сделаете прогнозы ее поведения, то, возможно, сможете приблизиться к истине.