Как начать разбираться в архитектуре - Вера Калмыкова

Интересно, что история сохранила имена совсем немногих архитекторов, про которых современники думали, будто те познали структурные законы Вселенной. Таким же, как Имхотеп, был французский аббат Сугерий (Сюже́р), о котором мы будем говорить в связи с готикой. Конечно, это мировые гении, но даже среди гениев они выделяются невероятной силой интеллекта. И если принять во внимание метафору, которую в некоторых культурах употребляют для определения Творца – Архитектор Вселенной, – то становится понятно, почему к таким зодчим относились с пиететом и трепетом…

Помимо Имхотепа, нам известно имя другого архитектора, Аменхотепа, сына Хапу – тезки фараонов, по совместительству главного мага и главного лекаря страны. Он так же, как Имхотеп, обладал множеством талантов в самых разных областях, но главным была архитектура, тот вид искусства, который, как и музыка, требует высочайшей степени развития абстрактного мышления. Ему приписывают создание Колоссов Мемнона – две гигантские статуи фараона Аменхотепа III. Строителя Аменхотепа почитали до такой степени, что позволили ему возвести храм, в котором его почитали бы после смерти. И зодчий воспользовался возможностью, не только спроектировав огромное здание (45 × 110 метров), по сравнению с которым близлежащий храм фараона Тутмоса II кажется скромной часовней, но и заложив в первом дворе довольно большой пруд, наполнявшийся грунтовыми водами.

Также в египетский пантеон вошел мемфисский жрец Джедхор. Еще – фиванский врач Ноферхотеп, который стал проявлением божественной сущности Хонса – бога врачевания. После смерти эти люди изображались на расписных рельефах, иногда в таком же масштабе, как и фараоны, при которых они жили, а значит, приравнивались к ним по статусу.

Чтобы понять, насколько высоко ценились в Египте образованные люди, достаточно начать читать стихотворение «Прославление писцов», созданное около 1300 года до н. э.:

Это древнеегипетское стихотворение напоминает нам какой-то хорошо известный текст. Как будто что-то подобное мы читали еще в средней школе… Да, конечно! Это же Пушкин, «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…»!

Однако на уроках нам говорили, что и пушкинский текст, и многие другие «Памятники», созданные русскими поэтами, суть переложения оды древнеримского поэта Горация. Конечно, так. Но получается, что Гораций был знаком с «Прославлением писцов», уж больно близки его идеи к тем, что высказаны древнеегипетским автором. Под писцами, конечно, он понимает не только тех, кто переписывал документы, но вообще всех владевших искусством письменного изложения своих мыслей. В этом смысле все прозаики и поэты, включая Ломоносова, Державина, того же Пушкина, Брюсова и даже Бродского (свой «Памятник» есть и у него, хотя это скорее «Антипамятник»), – конечно, писцы.

Иной, чем у пирамиды Джосера, облик имеет самая известная пирамида Египта, предназначенная для фараона Хуфу, или Хеопса, как его называют на эллинский манер (около 2600 года до н. э.). Форма у нее уже совершенно другая – это тетраэдр. Причем во время создания усыпальница Хуфу была облицована снаружи отполированными плитами и выглядела еще красивее и внушительнее, чем сегодня.

Пирамиды начинали строить при жизни фараона и под его непосредственным контролем. Процесс занимал в среднем лет двадцать. В сооружении грандиозных зданий из точно пригнанных друг к другу каменных блоков принимали, разумеется, участие рабы, но трудились на строительстве и свободные люди: поскольку фараон был существом божественным, постольку создание его вечного дома было прямой обязанностью его подданных. Вход был единственным, его замуровывали после упокоения тела (что не мешало осквернителям гробниц их вскрывать и грабить). Внутри пирамиды, как видно на примере усыпальницы Хеопса, находился, как правило, коридор, идущий под наклоном снизу вверх или, наоборот, сверху вниз. Причем именно под таким углом, как считают современные ученые, в Древнем Египте можно было наблюдать звездное небо. Коридор приводил в погребальные камеры и другие помещения, где хранились несметные сокровища – драгоценные предметы, с которыми фараон уходил в иной мир. Сами погребальные камеры организовывались так, чтобы их стороны были сориентированы по четырем сторонам света.

Согласие с ритмами Вселенной для египтянина было очень важно, и это особенно интересно в связи с тем, что жители долины Нила, заботившиеся о бессмертии, чрезвычайно бережно относились к физической жизни. Философия обитателя берегов Нила может быть выражена примерно так: «Радуйся! Радуйся каждый день, пока находишься здесь, на земле! Празднуй каждый прожитый день! Ведь никто из ушедших не вернулся обратно к нам оттуда, и по самому большому счету мы ведь не знаем, что там такое…» В отличие от многих древних народов, современники фараонов очень любили детей и с уважением относились к детскому возрасту, не считая, что ребенка надо как можно скорее превратить в маленького взрослого.

И это, заметим, в стране, где культ мертвых достиг силы, небывалой во всю историю человечества. Одно только бальзамирование умерших чего стоит. Эта сложнейшая процедура, подразумевавшая использование высоких технологий (да-да, никакого преувеличения тут нет) и требовавшая чрезвычайного мастерства, была разработана для того, чтобы со временем душе, покинувшей тело, было куда вернуться…

Анализируя внутренние росписи египетских гробниц, покрывавшие стены помещений и составлявшие визуальный рассказ о загробном бытии в соответствии с текстами великой египетской Книги мертвых (появилась в эпоху Нового царства; также изображали сцены из Книги врат, Книги Коровы, Амдуата и др.), мы уже не видим той хаотичности, на которую обращали внимание при разговоре о первобытном искусстве. Если верна гипотеза о том, что на наскальных рисунках отсутствие композиционного единства объясняется желанием передать последовательность событий во времени, то она работает и здесь, правда, с обратным знаком: в царстве мертвых времени нет, и все, что изображается на стенах, застывает раз и навсегда. Чтобы добиться гармоничного расположения изображений, художники создавали эскизы на куске камня или глиняной пластине – остраконах, которые потом выбрасывали так же, как сегодня художники уничтожают свои эскизы, сделанные на бумаге. Только за счет того, что известняк прочнее бумаги, некоторые «почеркушки» дошли до нас, поскольку сохранились в древнеегипетском бытовом мусоре. После утверждения эскиза стена расчерчивалась на клетки, изображение переносилось на нее. Для эскизов использовались уголь и темные охры.