Куриный бульон для души. Создай себя заново. 101 вдохновляющая история о фитнесе, правильном питании и работе над собой - Эми Ньюмарк

Штука в том, что большинство людей не понимают самого слова «глютен». Оно созвучно английскому «глю», что означает «клей, клейковина». Поэтому им кажется, что непромытый клейкий рис входит в число опасных продуктов, ведь он чем-то похож на известный всем со школьных времен канцелярский «Клей Элмера» на желатине, который дети любили слизывать.

Нелегко было отказаться от хлеба – твердого и «жидкого» – в городе, где на каждом углу – кондитерская, а между ними – пивные. И все же я старался соблюдать свою диету. С момента переезда в Мюнхен я ни разу не ел хлеба из кукурузной муки – такого, какой пекла мне в детстве мать. Так что я позвонил домой и взял рецепт.

А еще я нашел «экобулочную», где продавались безглютеновые булочки из рисовой муки, а также выпечка на основе киноа и амаранта.

Единственный «немецкий друг», по которому я по-настоящему скучаю, – это утренний крендель с маслом – баттер брецель. Только подумаю о нем, и рот наполняется слюной, а глаза – слезами.

Прошло три кошмарных месяца. Я непрестанно и дотошно изучал все продуктовые этикетки и страшно утомил друзей рассказами о безглютеновых продуктах. И тут в моем сознании наступило очередное просветление. Я понял, что уже довольно долго не испытывал никакого дискомфорта в теле – кишечные проблемы прошли практически сразу, живот больше не раздувало так, будто его кто-то накачал воздухом из велосипедного насоса. Утренняя тошнота и головокружение остались в прошлом, как только я прекратил заправляться утром любимыми брецелями. Кроме того, я похудел на пять килограммов с тех пор, как отказался от пива. Суставы больше не болели. Я по-прежнему оставался раздражительным, но виной тому была не еда, а мой дурной характер.

Я очень благодарен судьбе за то, что причина моих проблем нашлась. Я следую безглютеновой диете уже несколько лет. Уверен, много лет назад я мог бы избежать такого ужасного заболевания, как опоясывающий лишай, если бы прислушивался к сигналам организма.

Но без знаний об особенностях состава продуктов из пшеницы и ячменя мне сложно было догадаться о происходящем. Поэтому пришлось постигать все через личный опыт, что нередко бывает болезненно и тяжело. Примерно так, как в Альпах, когда я застрял на узкой скалистой площадке, неподалеку от которой, как выяснилось, ревел большой водопад.

Я довольно долго просидел там, пока, наконец, не собрал все свое мужество и не скатился, сгруппировавшись, к подножию скалы. По дороге вниз я вскоре встретил пожилого австрийца – уверен, это был врач, – который рассказал мне, что, даже если бы я добрался до вершины, я не нашел бы там ничего, кроме голых скал. И безопасной тропы для спуска вниз на другой стороне горы тоже не было.

И снова я почувствовал, что благодарен своему телу за присущий ему здравый смысл. Оно всегда подсказывает, где остановиться и как вернуться на правильный путь.

«Господи, да будут благословенны “Бобы для вегетарианцев” фирмы Heinz». Недавно я поймал себя на такой благочестивой мысли перед тем, как произнести перед общиной проповедь накануне Йом Кипура. За последний год я сбросил 32 килограмма. И, безусловно, во многом мне помогла именно та самая фасоль в томатном соусе, которая ежедневно утоляла голод и давала силы. Иногда я фантазирую о том, что основатель фирмы, Генри Джон Хайнц, мог бы нанять меня в качестве официального еврейского представителя. И тогда бы я стал провозвестником нового волшебного способа похудения.

Меня вообще часто посещают разные фантазии. Вот, например, я прихожу на шоу Опры Уинфри и беседую с ней о том, как трудно быть публичным человеком и при этом бороться с расстройствами питания: то набирать, то резко снижать вес, и так далее. Опра наверняка оценит мою идею «бобовой диеты». Этот метод получит распространение, и я решу все свои финансовые проблемы.

Тут я обычно прекращаю мечтать и перехожу к воспоминаниям. Впервые фасоль от Heinz я попробовал в колледже, потому что это было дешевое, но сытное и полезное блюдо. Помню, как неловко мне было, когда моя будущая жена Розанна впервые пришла в квартиру-студию, которую мы снимали с еще двумя ребятами. В шкафчике на кухне она обнаружила целую пирамиду из банок Heinz. Мне было стыдно признаться, что преимущественно этим я обычно и питаюсь. Но надо сказать, что в студенческие годы я был строен и здоров, как никогда. Когда я устроился на работу и у меня завелись кое-какие деньги, я перестал покупать фасоль в томате, без которой раньше вообще не мог жить.

А недавно, когда надо было каким-то образом оздоровить свой рацион, я по-настоящему оценил всю прелесть этих консервированных бобов. Белка в них много, а жиров мало, к тому же они очень сытные благодаря клетчатке. Если раньше я употреблял их по бедности, то теперь они стали основой сбалансированного рациона и правильной, разумно выстроенной диеты.

И вот я встал, глубоко вздохнул и рассказал общине о непростом выборе, который мне довелось сделать. Все заметили, что я чудесным образом похудел более чем на 30 килограммов. И я открыл им свой секрет. Никакого чуда на самом деле не было. Это была тяжелая борьба, самая трудная в моей жизни. Я попал в ловушку – физическую и ментальную. Именно так я оцениваю свое ежедневное переедание. Я боролся с ним, как с настоящей зависимостью. А ведь я раввин – человек, который каждый день должен помогать другим людям в вопросах веры, самоидентификации, в духовных исканиях и проблемах общения. И только недавно я нашел в себе силы признать, что мне самому нужна помощь в том, чтобы победить разрушительную привычку. Оказалось, что род моих занятий часто провоцирует меня на то, чтобы искать легкого утешения. Я «заедал» трудности, таким образом прячась от них.

Надо сказать, что сладкое не является моей слабостью. Размер порций – вот локомотив, который влечет за собой прибавку веса. Семейное предание гласит, что «картошка» – первое слово, которое я произнес в глубоком детстве. Родители вспоминают, что, будучи маленьким, я все время требовал картошку фри. Эти рассказы я слушаю с горькой усмешкой: когда я вырос и получил по-настоящему свободный доступ к фастфуду как способу убежать от реальности, мои проблемы усугубились в разы.

Даже религиозная традиция, которой я пытался следовать, казалось, поощряет мои дурные наклонности. Старая еврейская шутка гласит, что любое событие еврейской истории укладывается в одну схему: «Нас преследовали, но мы победили! Давайте пировать в честь этого!» Конечно, это скорее анекдот, но жизненный опыт показывает мне, что очень многое в нашей традиции строится вокруг обильного застолья. Так, например, еженедельный шаббат воспринимается как настоящий праздник, и во многих домах накрывают столы и устраивают маленький пир для родных и друзей.