Битва за Рунет. Как власть манипулирует информацией и следит за каждым из нас - Андрей Солдатов

Владимир Путин был уверен, что все в мире, в том числе интернет, имеет иерархическую, вертикальную структуру. А значит, Сеть тоже контролируется кем-то сверху. Для президента и его окружения выглядело довольно естественным, что американцы управляют всемирной сетью, и вообще она – проект ЦРУ. Путин был намерен положить конец превосходству Америки в этой сфере. Изменив правила игры в Рунете, он решил сыграть в ту же игру в глобальном масштабе. Теперь другие страны, особенно США, должны были признать право России контролировать интернет внутри своих границ.

Андрей Крутских всю свою карьеру в Министерстве иностранных дел занимался вопросами безопасности и разоружения. Он пришел на дипломатическую службу в 1973 году, окончив МГИМО, и остался работать в МИДе после крушения СССР. Его кумиром и ролевой моделью был Андрей Громыко, советский министр иностранных дел, который больше двадцати раз использовал в Совете Безопасности ООН право вето, за что получил прозвище «Мистер Нет». Крутских называл Громыко великим.

С начала своей дипломатической службы Крутских попал на самую перспективную тему – ядерное разоружение, – оказавшись в департаменте США и Канады, стратегических противников СССР. В 1975-м, когда Крутских было 24 года, его отправили в Солт-Лейк-Сити в составе советской делегации на переговоры по ограничению стратегических наступательных вооружений. Этот опыт произвел на него сильное впечатление: на его глазах две супердержавы решали судьбу мира, и советские дипломаты на равных разговаривали с американцами.

В 1990-е Крутских продолжал заниматься контролем за вооружениями, постепенно поднимаясь по служебной лестнице.

Эмоциональный и экспрессивный, Андрей Крутских мало походил на застегнутых на все пуговицы дипломатов. Он интересовался кибербезопасностью и постоянно думал, может ли контроль за вооружениями быть полезным в новой реальности кибервойн.

В том же направлении размышляли и генералы ФАПСИ – агентства по защите правительственной связи и информации, созданного после роспуска КГБ. Штаб-квартира ФАПСИ располагалась в позднесоветском железобетонном комплексе с гигантскими антеннами на плоской крыше. Аналог американского АНБ, ФАПСИ отвечало за информационную безопасность, а также радиоэлектронную разведку.

Годами в агентстве с подозрением наблюдали за развитием интернета, воспринимая его как угрозу национальной безопасности. С первых дней Рунет создавался с помощью западных технологий, и генералы опасались, что американцы могут этим воспользоваться. Лидером был Владислав Шерстюк, физик по образованию, с 1966 года служивший в органах госбезопасности, где занимался шифрами. В середине 1990-х он возглавил могущественный и таинственный «третий главк» ФАПСИ – главное управление радиоэлектронной разведки на сетях связи, которое занималось перехватом информации на иностранных телекоммуникациях. Именно это управление контролировало центры электронного шпионажа за границей, включая центр радиоэлектронной разведки в Лурдесе на Кубе. Когда началась первая война в Чечне, Шерстюк возглавил группу ФАПСИ, отвечавшую за перехват переговоров чеченских командиров. В декабре 1998 года он стал директором ФАПСИ.

Всю жизнь Шерстюк занимался или защитой отечественных коммуникаций от американского шпионажа, или организацией перехвата на телекоммуникациях США. С таким жизненным опытом он относился к интернету с большим подозрением.

Крутских и генералы ФАПСИ сходились в одном: интернет – это прежде всего угроза.

Крутских стал одним из авторов резолюции, представленной Генеральной Ассамблее ООН в январе 1999 года. Документ упоминал угрозы, cвязанные с «преступным» использованием интернета, которые могут «негативно воздействовать на безопасность государств». Резолюцию приняли без голосования{222}.

Крутских и генералы рассматривали интернет в контексте информационной войны. Ее не следует путать с кибервойной – термином, используемом западными странами. Согласно западной терминологии, кибервойна – это нанесение вреда компьютерным системам. Российский термин «информационная война» включает такие расплывчатые понятия, как, например, «психологическая обработка населения, дестабилизирующая общество». Для генералов ФАПСИ информационная война имела прямое отношение к политике, и в ее концепцию они включали, в том числе, формирование и массовое распространение по информационным каналам противника или глобальным сетям информационного взаимодействия дезинформации или тенденциозной информации для воздействия на оценки, намерения и ориентацию населения и лиц, принимающих решения (психологическая война){223}.

В отличие от тех, кто считал, что интернет стирает границы для свободного распространения информации по всему миру, Крутских и генералы смотрели на Сеть как на поле боя между государствами и враждебными группами.

В декабре 1999-го Шерстюк перешел из ФАПСИ в Совет безопасности, где начал курировать тему информбезопасности. В 2000-м его команда написала «Доктрину информационной безопасности Российской Федерации», в которой был перечислен список потенциальных угроз, в том числе «компрометация ключей и средств криптографической защиты информации». Она также включала «девальвацию духовных ценностей», «снижение духовного, нравственного и творческого потенциала населения России» и «манипулирование информацией». Среди угроз упоминалось и зловещее «стремление ряда стран к доминированию и ущемлению интересов России в мировом информационном пространстве»{224}. 9 сентября 2000 года Владимир Путин эту доктрину подписал.

В 2003-м ФАПСИ распустили, что не повлияло на политику Кремля в сфере информационной безопасности. Шерстюк оставался в Совбезе до 2010 года. За это время он создал Институт проблем информационной безопасности при МГУ, который стал главным интеллектуальным центром, разрабатывающим политику России в этой области.

Тем временем Крутских, годами разъезжая по международным конференциям, активно продвигал идею, что Россия должна иметь возможность контролировать все, что появляется в Рунете. Он говорил, что враждебные силы могут использовать интернет, чтобы навредить России и ее гражданам. «Если нам через интернет начнут навязывать, что мы все должны забыть великий и могучий русский язык и говорить только матом, то мы не должны, наверное, с этим согласиться», – сказал он однажды Ирине.

Такая позиция полностью совпадала с отношением к интернету Путина.