Врата Шамбалы - Наиль Ахметшин

Свой чай (джомба или джамба) калмыки традиционно варили в чугунном котле на открытом огне. Современные жилищно-бытовые условия внесли, естественно, определенные коррективы в этот процесс, но технология его приготовления в целом остается неизменной на протяжении веков. Мелко истолченный плиточный чай (40 граммов) заливают холодной водой (1,5 литра) и кипятят (5—10 минут). Затем наливают молоко (0,5 литра) и опять кипятят (5 минут). В процессе варки чай размешивают половником (2–3 минуты), процеживают, добавляют сливочное масло (50 граммов), немного соли, мускатного ореха и даже перца по вкусу. После этого чай готов, его переливают в медный чайник либо специальный сосуд и разливают по пиалам. Напоив гостей чаем, хозяйка начинает готовить обед.

От калмыков об экзотическом чае узнали татары, жившие в районе Астрахани. Отсюда и его название в татарском языке — "калмак чае" ("калмыцкий чай"), которое сохранилось до настоящего времени. Следует, вероятно, напомнить, что до 1927 г. город Астрахань был административным центром Автономной области калмыцкого народа в составе РСФСР. Во многих селах нынешней Астраханской области гостей по-прежнему встречают традиционным чаем с молоком и маслом. Мои родственники по материнской линии — астраханские татары, семья матушки перебралась в Татарстан в начале 30-х гг. XX в. Замечательные бабушка и дедушка всегда с удовольствием пили это варево и любили потчевать им своего внучка, так что с калмыцким чаем автор знаком не понаслышке.

Во время поездки в Литанг я часто вспоминал четверостишие тибетского поэта, трагическая судьба которого до сих пор покрыта завесой тайн и легенд. Около трехсот лет назад Шестой далай-лама — неудачливый политик и талантливый поэт-лирик — написал в Лхасе строки, которые стали удивительным пророчеством. В них он упомянул уже знакомый читателю город в области Кхам (стихи в переводах Е.И. Кычанова и Л.С. Савицкого):

Что же происходило в те годы на "Крыше мира"? В 1682 г. умер Пятый далай-лама, или Великий Пятый, но о его смерти и одновременно о восшествии на престол Шестого далай-ламы официально было объявлено лишь спустя пятнадцать лет (!), в 1697 г. Специалисты полагают, что даже панчен-лама ничего не знал о кончине правителя Тибета.

Судя по всему, инициатором сложной интриги был энергичный и амбициозный Санчжагьяцо, которого многие современники не без оснований считали сыном Пятого далай-ламы. Молодой человек занял пост регента лишь за три года до смерти духовного и политического лидера, в возрасте 27 лет, и откровенно боялся отстранения от власти. Скрыв правду, он в течение длительного времени управлял Тибетом якобы с одобрения и под контролем медитирующего далай-ламы.

Наконец зимой 1696 г. в Лхасу прибыло китайское посольство, которому было предписано в том числе добиваться встречи с Пятым далай-ламой. Ранее армия цинского императора Канси разбила войско Галдана — правителя Джунгарского ханства. Ойраты, попавшие в плен, рассказали об активных контактах Галдана и регента Санчжагьяцо, а также о давней кончине далай-ламы. Прибывшая миссия из Пекина известила тибетское руководство об одержанной победе и вручила письмо императора, в котором содержались обвинения в утаивании факта смерти далай-ламы и тайной поддержке Галдана.

В начале 1697 г. она покинула Лхасу с ответным посланием. В нем регент спешил сообщить императору о чудесном появлении очередного перерождения — пятнадцатилетнего юноши, находившегося якобы, как и Пятый далай-лама, в состоянии постоянной медитации. По его версии, произошло это мистическое событие совсем недавно, и выход из медитации должен был произойти в конце года. Неудивительно, что такого рода действия и разъяснения регента вызвали за пределами Тибета серьезные подозрения относительно точности определения Шестого далай-ламы. Последующие события их лишь усилили.

Шестой далай-лама, на которого выбор пал еще в середине 80-х гг., появился во дворце Потала уже в юношеском возрасте, что наложило отпечаток на его благочестие. До 1697 г. он воспитывался на юге Тибета, где успел вкусить прелести вольготной и безмятежной жизни. После переезда во дворец ему явно не хотелось расставаться с прежними привычками. Неоднократные попытки регента и панчен-ламы уговорить его принять окончательное посвящение в монахи ни к чему не привели. Молодой человек отказался даже от менее строгих обетов, данных им ранее, и принял образ жизни светского правителя, не обремененного какими-либо обязательствами. Согласно сведениям католических миссионеров, побывавших в Лхасе в начале XVIII в., он активно занимался благоустройством Поталы и его садов, писал стихи, популярные в народе, любил женщин и вино. Государственными делами в это время ведал могущественный регент.

В своем творчестве Шестой далай-лама воспел любовь к женщине и глубокие душевные переживания. Его поэзия стала совершенно новым явлением в тибетской литературе:

Когда наступали сумерки, молодой человек переодевался в скромное платье и через потайную дверь покидал дворец. Он тщательно готовился к этим выходам и старался соблюдать, как ему казалось, все меры предосторожности, чтобы незамеченным попасть в город:

Поэт отчетливо понимал явную нелепость происходившего и совершаемых им опрометчивых поступков, но был не в силах обуздать нахлынувшие чувства:

Далай-ламе долго сходили с рук его частые ночные отлучки, о которых многие знали или догадывались, но предпочитали молчать. Тем не менее скандала избежать не удалось. Однажды утром охрана Поталы обнаружила четкие следы, которые вели из города в покои "живого бога":

Слишком велико оказалось расстояние между холодными стенами дворца и милыми сердцу поэта тихими улочками Лхасы:

Обстановка в Тибете между тем резко обострилась. Надежды регента на действенную помощь со стороны Джунгарского ханства не оправдались, и вскоре он был казнен по приказу монгольского правителя Лхавзан-хана. Заручившись поддержкой китайского императора, ряда влиятельных тибетских теологов-интеллектуалов и представителей политической элиты, летом 1706 г. Лхавзан-хан пригласил к себе Шестого далай-ламу, публично обвинил его в многочисленных прегрешениях и объявил низложенным.