Страшные немецкие сказки - Александр Волков

Гауф мастерски преобразует знакомые нам мотивы. Мальчик сам несет корзины ведьмы, но это не что иное, как похищение. Испытания сном он не выдерживает. Ведьма его не ест, но превращает в белку и уродца. Он проходит колдовское (поварское) посвящение. Гусыня — одновременно жертва заклятия и животное-помощник. Травка способна и заколдовывать, и расколдовывать. Скорей всего, Гауф описал ее произвольно: «Стебли и листья синевато-зеленые, а цветок маленький, огненно-красный с желтой каемкой». Но были высказаны мнения, что это либо бархатцы, либо вид тимьяна, оказывающий пьянящее воздействие на кошек. А вообще тимьян (чабрец) может защищать от колдовства.

Употребление трав в ведовской практике для превращения людей в животных зафиксировано давно. Еще Вергилий упоминал о таких травах, используемых оборотнями. В русской мифологии ведьма посредством чародейских трав может превратить человека в собаку, кобылу, птицу, волка или же, наоборот, вернуть ему прежний облик [342].

Со сказкой Гауфа чем-то схожа голландская литературная сказка «Угольный человечек» (тип 334).

Мальчик Кай попадает в старый заброшенный дом на окраине города и в одной из его комнат нарывается на старуху в черном платье, с бледным лицом, трясущейся головой и с длинными космами седых волос, торчащих из-под остроконечной шапки. После безуспешных попыток выбраться из дома Кай поступает в услужение к ведьме, обучающей его чародейству. Спасается он с помощью изготовленного из угля человечка — аналога куколки Василисы.

Этот раздел посвящен убийцам и людоедам, крадущим девушек или заманивающим их в свой дом. Наиболее значительны образы врагов из сказок братьев Гримм «Диковинная птица» (АТ 311) и «Жених-разбойник» (АТ 953). Похититель девушек из первой сказки назван волшебником, но колдовством он не занимается. Возможно, его окрестили так, чтобы отличить от французского злодея — Синей Бороды, немецкая сказка о котором была изъята братьями из сборника 1812 г.

Переодетый нищим волшебник похищает одну за другой трех сестер, запихнув их в корзину. В лесном доме он вручает им ключ от запретной комнаты и яйцо. Увидев кровь и куски человеческих тел, две старшие сестры в ужасе роняют яйцо в таз, и оно покрывается несмываемыми пятнами. Нарушивших запрет девиц обезглавливают и расчленяют. Младшую сестру осеняет гениальная по простоте идея — она не берет с собой яйцо. Обнаружив в комнате части тел сестер, она складывает их вместе, и трупы оживают. Это единственное чудо в сказке.

Диковинная птица. Иллюстрация Ф. Грот-Иоганна (1900). Девушка внимательно изучает ключ от запретной комнаты, хотя в кровавый таз суждено упасть не ему, а яйцу в другой руке

Волшебник доволен послушанием героини и хочет на ней жениться. Счастливая невеста посылает жениха к своим родителям с корзиной, полной золота. На дне корзины она прячет сестер. Утомившись от тяжести, волшебник несколько раз по дороге пытается заглянуть в корзину, но сидящие там девушки имитируют крик своей сестры, чей смысл лучше всего передает русская фраза: «Высоко сижу — далеко гляжу!» Тем временем младшая сестра созывает на пир друзей волшебника, выставляет в чердачном окне череп, украшенный цветами (он должен изображать невесту), и совершает ряд действий, для иноязычных сказок этого типа не характерных. Вывалявшись в меде и перьях, она представляется гостям и вернувшемуся жениху «диковинной птицей». Вскоре приходят ее родные, поднятые по тревоге сестрами, и сжигают дом волшебника вместе с хозяином и его гостями.

Отметим ряд совпадений с исследованными нами типами. Волшебник умыкает сестер в точности так же, как ведьма мальчика. Едва героиня обретает ум, враг его теряет. Глупость жениха пытались объяснить тем, что он открывает невесте свое имя, но у братьев об этом ничего не сказано. Осуществляется подмена — череп взамен невесты, — позволяющая героине скрыться (замаскироваться). Мотив сжигания врага, несомненно, случайный. В других версиях похищения нет, а девушки сами попадают к врагу. Обычно они идут в лес к своему отцу-дровосеку по крошкам или горошинам — мы уже читали об этом в сказке «Лесной дом», — а враг направляет их путь к своему логову. В версии из Ганновера в роли злодеев выступают три гнома, а умная девушка наряжается птицей. Вероятно, отсюда «птичий» мотив угодил в гриммовскую сказку. Наряд диковинной птицы, традиционный для свадебных торжеств и карнавалов, изредка встречается в русском фольклоре.

В сказке Генриха Преля (1822–1895) четырех (!) старших сестер убивает серый карлик. Младшая, найдя трупы, не оживляет их, а расставляет так, будто они подметают пол, убираются по дому, варят еду на кухне, разводят огонь в очаге. Осуществив столь необычную подмену, она убегает. Вернувшийся карлик неторопливо переходит из комнаты в комнату, дивясь расторопности своей невесты. Лишь не обнаружив трупы на положенных местах, он начинает о чем-то догадываться, бросается вдогонку, но успевает только метнуть нож в дверь дома беглянки. Ее отец утешается тем, что хотя бы одна дочь уцелела [343].

Комментируя «Диковинную птицу», В. Гримм ссылался на идею запретной двери, но она, конечно же, не уникальна. В сборнике «Тысяча и одна ночь» (ночи 14–16) царевич проводит один год во дворце сорока невольниц, но, открыв запретную дверь, наказывается изгнанием и потерей глаза. Похожий сюжет есть в арабской версии «Семи мудрых мастеров», попавшей в Европу в 1184 г., и в «Великой хронике» бенедиктинца Матвея Парижского (1200–1259). У самих братьев запретная комната встречается в сказке «Верный Иоганн» (АТ 516) — там висит портрет красавицы, в которую влюбляется принц, — и в сказке «Дитя Марии» (АТ 710), где девочка, находящаяся в услужении у Богоматери, открывает дверь и видит Святую Троицу, за что изгоняется на землю, претерпевает ряд мучений и раскаивается перед лицом смерти на костре. Эта, безусловно, поздняя вариация на тему запретной двери вдохновлена немецкой легендой о святой Одиллии [344].

Нас интересует не только сама комната, но и ее содержимое — расчлененные трупы и кровавая плаха.

Диковинная птица. Иллюстрация Ф. Грот-Иоганна (1900). Убийца сгибается под тяжестью двух девичьих тел. Трудно распознать в нем жениха, спешащего с подарками к родителям невесты