Чжуан-Цзы Бронислава Виногродского. Книга о знании и власти - Бронислав Виногродский

Затем нарушается порядок чередования радости и гнева в душах человеческих, а в таком состоянии невозможно сохранять покой, владеть своими мыслями и сдерживать предпочтения в совершении выбора в жизни человеческой.

Тогда невозможно сохранять устойчивость пребывания на Пути, и, как следствие, в поле человеческих отношений тут же воцаряется разлад, и, с одной стороны, приходят выдающиеся по своим способностям разбойники и воры, а с другой стороны, появляются превосходные правители и мыслители, которые предлагают людям прекрасные учения, с их помощью стараясь навести порядок в мире и обуздать разбойников.

Нужно помнить, что порядок в мире не получится сохранить, лишь отрицая зло и продвигая и восхваляя добро.

На полях человеческого сознания силы тьмы и света находятся в постоянном взаимодействии, проявляясь в узоре представлений личного носителя сознания как порядок чередования взаимодействий в узоре ощущений, переживаний, образов, понятий, смыслов и действий.

Потому попытка любого избыточного вливания силы духа в одну из сторон приводит к перекосу общего строения поля сознания. Потоки, проходящие через личностное поле, постоянно встраиваются в порядок кристаллических решеток сознания, текучих и трудноуловимых внутренним зрением, если у тебя нет особой подготовки и мастерства в этом деле.

Точно также, как и делающие ставку лишь на добро и отрицание зла, не смогут удержать этот порядок и те, кто полагается на искоренение зла путем жестоких наказаний, дабы поддержать в мире порядок.

С самых древних времен в мире царит постоянная суета в связи с поисками наилучших способов и путей наведения и поддержания порядка через применение поощрений и наказаний.

И все эти деятели, которые продвигали свои способы наведения порядка, разве были они способны, было у них время и соответствующее состояние, чтобы обрести покой, переживая взаимодействие предопределенности судьбы и природных свойств, данных человеку от рождения?

Если ты слишком ценишь ясность, получая удовольствие от переживания состояния ясности, тогда это приведет к распущенности в восприятии цветов и оттенков этого мира.

Если слишком ценишь чуткость слуха, получая избыточное удовольствие от четкости звучания и своей способности воспринимать тончайшую игру оттенков звучания, это приведет к распущенности в восприятии звуков и мелодий этого мира.

Если придаешь слишком большую ценность проявлениям доброты, радуясь любым ее сторонам, это приведет к разрушению силы духа.

Если слишком ценишь справедливость и осознанность, находя в этом удовольствие, то неизбежно вступишь в противоречие с законами природы.

Если удовольствие тебе приносит то, что ты ценишь следование обрядам, придется делать множество хитроумных приспособлений, отчего теряется суть обряда и исчезает порядочность в сообществе.

Если удовольствие тебе доставляет музыка и ты ценишь ощущение от прослушивания музыкальных произведений, то неизбежно из этого следует распущенность нравов среди людей.

Если ты слишком ценишь мудрость, так что любые проявления мудрости доставляют тебе удовольствие, то все будут стремиться проявлять способности в разных видах искусств, а из этого следуют соперничество и хитрость в отношениях людских.

Если удовольствие тебе приносит знание и ты все время оцениваешь происходящее с точки зрения приобретаемых знаний, то будет развиваться и ущербность в ощущении мира у тех, кто не может соответствовать установленным образцам.

Если в мире стремятся успокоить настроение природы в людях, достичь покоя в судьбе, то эти восемь понятийных рядов могут как сохраняться, так и теряться в людских отношениях.

Но если стремление к покою в переживании природы и судьбы в настроениях человеческих утрачивается, тогда эти восемь понятийных единиц становятся сжатым кулаком, в котором таится угроза, порождающая смуту и беспорядок в отношениях людей в мире.

Тогда слишком большая ценность придается этим понятиям, отчего в умах царят смятение и путаница.

А когда ценность этих понятий передается непосредственно из поколения в поколение, становясь основой управления сообществом, тогда люди применяют особые обряды, чтобы эти понятия были действенны; люди устраивают праздники с танцами и барабанами, тогда уже ничего с этим поделать невозможно.

Если вдруг выпадает неизбежная необходимость участвовать в управлении миром, то основное усилие благородный человек должен направить на то, чтобы не вовлекаться в эти действия, не отождествлять себя с ними. И если удается делать это, не вовлекаясь, тогда настроения природы и судьбы в людях начинают успокаиваться сами собой.

Только когда этот мир ты ценишь не более и не менее, чем свою собственную личность, тогда его тебе можно доверить для поддержания в нем порядка и управления.

И если в своих действиях ты ценишь этот мир также, как самого себя, только тогда тебе можно позволить совершать эти действия с целью управления этим миром.

Если благородный человек не выходит вовне из вышеперечисленных пяти областей восприятия, не пытается проявить свою ясность и чуткость во внешних действиях, а, наоборот, пребывает в умиротворении и неподвижности духа, смотрит на происходящее молча, подобный величием дракону, который пребывает в непостижимой пучине своих состояний, непроглядной для внешнего мира, тогда он правильно наводит порядок в этом мире.

Тогда любое его звучание вовне будет подобно грому, и если приходит в движение дух из такого состояния, тогда и Небо последует этому движению духа, подчинится и претворит любое начинание в действительность.

Сохраняя во всем внутреннюю свободу, ни во что не вовлекаясь, пребывает такой мудрец в состоянии покоя, а все множество предметов и вещей сами в ладу взаимодействуют друг с другом вокруг него, находясь в поле его состояния.

Есть ли тогда нужда и необходимость тратить свою свободу на управление этим миром?

Настойчивый спрашивает у Мудреца:

– Если не управлять этим миром, то разве можно навести порядок в сердцах и душах?