Доктор, все идет из детства? Психология воспитания и терпения - Юрий Вагин

На свете существует много точек зрения и все они живут рядом. Желательно мирно.

– И ВОТ СКАЖИТЕ, ГДЕ МОЕЙ ДОЧЕРИ МОГУТ ПРИГОДИТЬСЯ В ЖИЗНИ ЭТИ ДУРАЦКИЕ УРАВНЕНИЯ С ДВУМЯ ИЛИ ТРЕМЯ НЕИЗВЕСТНЫМИ?

– В ЖЕНСКОЙ КОНСУЛЬТАЦИИ.

Однажды знаменитый зоолог и основатель этологии Конрад Лоренц, изучая поведение серых гусей, заметил, что у вылупившихся гусят есть очень интересная особенность – они начинают топать гуськом за первым движущимся объектом, который попал в их поле зрения. Лоренц случайно прошел перед гусятами в своих полосатых брюках, и они дружно последовали за ним, не обращая больше никакого внимания на свою родную биологическую мать.

Ученый обратил на это свое внимание и описал особый промежуточный вид памяти – импринтинг, или одномоментное запечатление. Для гусенка первый движущийся объект – это мама, и он будет всегда следовать за ним, чтобы ни случилось. Если прокатить перед гусятами мячик, они будут следовать только за мячиком, и если вы думаете, что это весело, то нет. Такие гусята рано или поздно погибнут. Мячик – это не мама.

У людей тоже описан подобный тип импринтинга. Например, у девушек или юношей в период полового созревания часто происходит одномоментный импринтинг, или запечатление, первого попавшегося (иногда просто проходящего мимо) объекта. И это очень опасно. Потому что хорошо, если подростку повезло и это приличный объект, а не грязный и дырявый мячик (в смысле кошмарный мальчик или девочка).

Именно импринтингом можно объяснить патологическую влюбленность подростков в совершенно жуткий, неподходящий ни с какой точки зрения для любви объект. Вы в шоке. Объяснить что-либо подросткам так же трудно, как объяснить утятам, что мячик – это не мама. Это плохая новость.

Но у меня есть и хорошая новость. Все-таки мы не утята, и не все так безнадежно. Человек, к счастью, способен преодолеть свои импринтинговые запечатления. Единственное, что для этого нужно, – это либо время, либо профессиональная помощь психолога.

Я очень хорошо отношусь к религии как культурному явлению. Особенно в Лувре. Моя дочь в католическом лицее учится. Я, когда у меня война в мозге, Лосева читаю. Я понимаю, что религия теперь – наше российское все, духовые скрепы, православие головного мозга, перегибы на местах и все такое, но вот дети, дети-то за что страдают? Детей жалко.

Рассказываю. Одни очень высокодуховные, глубоко воцерковленные родители однажды в отрочестве вынуждены были объяснить своей дочери (потому что спросила), что да, секс имеет место в жизни быть, но он грязен, порочен и необходим исключительно в целях деторождения. Иное – разврат, блуд, похоть и путь в геенну огненную. И все было неплохо до 15 лет. Девочка училась в школе, была хорошо социализирована, спокойно общалась со сверстниками, мысленно готовилась к духовному подвигу супружества, детям и… как к жестокой необходимости – к сексу. Ее неискушенная психика начала потихоньку выбирать в окружении потенциальных партнеров для платонической любви, но тут случилась засада. Один за другим ее одноклассники, друзья и подруги стали на глазах отпадать в геенну огненную, то есть в секс, так как: 1) удовольствие бессовестно получали и 2) детей не хотели (пока).

Было тяжело, но в этом море подросткового разврата у девочки оставался остров спасения – семья, папа и мама, которые годами рассказывали, как нужно правильно жить, чтобы спасти свою душу и заслужить царство небесное и вечную жизнь. Но тут опять случилась засада. Однажды девочка услышала, как папа с мамой делают ей ночью братика или сестричку. Ничего страшного, подумала она, через что только не приходится пройти взрослым людям, чтобы иметь детей.

Но прошло шесть месяцев, а мама не поправилась ни на сантиметр. Девочка была продвинутая, все заранее прочитала и про беременность, и про секс и даже систематически смотрела порноролики, чтобы быть готовой к страшному. Поэтому что-то явно пошло не так. Она не знала тогда, что не каждый секс приводит к беременности (это как-то выпало из ее внимания), поэтому она однозначно рассмотрела поведение родителей как духовное предательство и думала о самоубийстве (хоть и грех!).

Она очень тяжело пережила это, никогда не говорила об этом родителям, не ходила к психотерапевтам и психологам, не рассказывала на исповеди (не смогла объяснить почему), но прожила много страшных лет в состоянии полного психологического одиночества, и это были очень тяжелые годы. И вот я, как Муму, не понимаю: за что?

У Роджерса[1] (при всем моем неприятии гуманистической психологии) есть хорошее сравнение: «Фермер не может заставить росток развиваться и прорастать из семени, он только может создать такие условия для его роста, которые позволят семени проявить свои собственные скрытые возможности. Так же обстоит дело и с творчеством». Это хорошее напоминание тем педагогам, которые считают, что креативность – это та волшебная жидкость, которой они поливают детей и которая обладает магической способностью из каждой «землянички» вырастить «клубничку». Еще Гельвеций по этому поводу говорил, что посредством воспитания можно заставить плясать медведей, но нельзя создать гениального человека.

Педагогам бы решить проблему, как не тормозить психическое развитие ребенка и подростка, чтобы не выступать в роли психических компрачикосов[2], а уж кому и насколько дано вырасти духовно и интеллектуально, природа решит сама. Не нужно ее подправлять. Как писал основоположник гештальт-терапии Фредерик Перлз: «Не нужно толкать реку, пусть она течет сама».

Все, что требуется от родителей, воспитателей и учителей, это обеспечить свободный доступ ребенка к информационному потоку в широком смысле этого слова, и он впитает в себя ровно столько, сколько позволят ему его собственные возможности.

Недавно мы вспоминали женщин-психологов, которые внесли огромный вклад в понимание того, как работает наша голова (или не работает). И я обещал рассказать про гениальную теорию плохой и хорошей груди Мелани Кляйн.

Я понимаю, что совершаю научное хулиганство, но попытаюсь объяснить эту теорию за две минуты. Мелани Кляйн меня простит.

Готовы? Мы все знаем, что все проблемы идут из детства. Это уже прописная истина. Еще бы понимать, из какой части детства они идут. Так вот, Мелани Кляйн предположила, что большая часть наших взрослых проблем идет из нашего отношения к материнской груди в первый год жизни.