Битва за Рунет. Как власть манипулирует информацией и следит за каждым из нас - Андрей Солдатов

На деле же секретные службы плелись далеко в хвосте.

Ельцин надеялся, что смена политического строя, произошедшая после развала СССР, принесет и изменения в идеологии спецслужб. Он хотел, чтобы они представляли собой скорее российский вариант западных разведывательных ведомств, нежели обновленную версию советского КГБ, в сферу деятельности которого входили и контрразведка, и шпионаж, и контроль государственных границ. В 1991 году КГБ был разделен на несколько независимых друг от друга спецлужб. Главный наследник Комитета госбезопасности, сначала названный Министерством безопасности, а затем Федеральной службой контрразведки (ФСК), должен была заниматься противодействием шпионажу и борьбой с терроризмом. В 1995-м его переименовали в Федеральную службу безопасности – ФСБ. Бывшее Первое главное управление было преобразовано в Службу внешней разведки (СВР). Подразделение КГБ, занимавшееся электронной прослушкой и шифрованием, превратилось сначала в Комитет правительственной связи, а потом в Федеральное агентство правительственной связи и информации (ФАПСИ). Управления, ответственные за подземные коммуникации, охрану партийных лидеров и контроль над государственными границами, стали независимыми службами.

Менялись аббревиатуры, но, как мы писали в 2010 году в книге «Новое дворянство», смена литеры «К» в аббревиатуре ФСК на литеру «Б» в аббревиатуре ФСБ была не просто символическим шагом. Обновленной службе дали широкий мандат на обеспечение «безопасности» в новой России{49}. ФСБ вернула следственное управление, потерянное после реформы КГБ, и снова стала действовать как правоохранительный орган и спецслужба одновременно.

5 июля 1995 года Ельцин своим указом еще больше расширил полномочия ФСБ в области слежки. При этом надзор за деятельностью ФСБ могла осуществлять только Генеральная прокуратура. Впрочем, и она была ограничена в полномочиях{50}.

Спецслужбы постоянно реформировали, но их сотрудники не слишком хорошо понимали свою новую миссию. Главная задача КГБ – защита партийного государства – очевидно утратила актуальность, но идеологический вакуум оставался незаполненным. Тем не менее к 1995 году спецслужбы вступили в яростную конкурентную борьбу, навязанную системой, созданной Ельциным в надежде держать их под контролем, – системой, основанной на соперничестве спецслужб. Ельцин, получив очередной доклад директора ФСБ, сравнивал его с докладами руководителей других агентств. Это не было похоже на работу спецслужб в современных демократических государствах, а скорее напоминало интриги при дворе восточного падишаха или Наполеоновскую Францию, где несколько тайных полиций шпионили друг за другом.

Приближались президентские выборы 1996 года, на которых Ельцину предстояло иметь дело с сильным противником – лидером КПРФ Геннадием Зюгановым. Спецслужбы предлагали разные планы сохранения президента у власти, не имевшие ничего общего с демократическими процедурами. ФСБ и Служба безопасности президента, которой руководил Александр Коржаков, советовали отменить выборы, но пойти на это Ельцин не мог. У ФАПСИ был сильный козырь – Агентство контролировало информационную систему ГАС-«Выборы», собиравшую данные о результатах со всех избирательных участков.

В «Релкоме» тем временем назревали противоречия: Солдатов и Бардин постоянно спорили, не зная, как развивать компанию. В конце концов Бардин покинул команду. Солдатову предстояло самостоятельно выбирать направление, в котором двинется «Релком».

2 февраля 1995 года на вечеринке в Курчатовском институте, устроенной коллегами в честь дня рождения Велихова, ему было сделано серьезное предложение. Директор ФАПСИ, 55-летний Александр Старовойтов, невысокий, крепко сбитый и напористый генерал, в присутствии Велихова предложил Солдатову стать его советником. Старовойтов пояснил, что его задачей будет создание защищенной сети для бизнеса, поэтому агентству нужен опыт и навыки сотрудников «Релкома». Для новой сети «Релком» сможет использовать шифровальные средства ФАПСИ. Солдатов не раздумывая согласился.

Через два месяца, в апреле, Ельцин подписал декрет, запрещающий использовать шифровальные средства, не прошедшие сертификацию в ФАПСИ, и разрабатывать такие средства без лицензии ФАПСИ. Тем самым рынок шифровальных средств оказался под контролем Агентства, занимающегося производством и продажей собственных шифровальных систем. В подобном подходе, когда государственное учреждение использует свой административный ресурс для получения прибыли, не было ничего нового и удивительного: в России того времени не существовало четких правил на этот счет. За предложением Старовойтова стояли понятные мотивы: ФАПСИ стремилось обзавестись собственной сетью, а заодно и заработать на профессионализме команды «Релкома».

Солдатов был одним из тех курчатовцев, кто создавал первые сети в стране и презирал старую советскую гвардию на излете существования СССР. Но времена изменились. Солдатов искренне поддерживал Ельцина и верил, что новое государство не может обойтись без спецслужб. ФАПСИ было предано Ельцину, и Солдатов не видел в нем угрозы. Кроме того, с государством изменилась и риторика генералов: они вдруг научились говорить на языке деловых контрактов и сделок. Солдатов был абсолютно уверен, что всегда сумеет с ними договориться. Он хорошо помнил, как спецслужбы пришли к нему с требованием распечатывать все сообщения, проходящие через «Релком». Ему было достаточно сказать: «Не проблема, только сначала дайте мне сотни три принтеров и парочку ангаров под хранение распечаток», – чтобы от них избавиться.

В начале 1990-х кабели и телефонные станции заботили Минсвязи и Булгака куда больше, чем перспективы развития интернета. ФАПСИ было единственным государственным учреждением, всерьез заинтересовавшимся Сетью, и это, конечно, не могло не повлиять на решение Солдатова. Так «Релком» обрел покровителя, и им была спецслужба.

Левенчука новость не обрадовала. «Я до сих пор считаю это решение одной из самых больших своих неудач, – вспоминал он. – У меня не получилось донести до них, что брать деньги у государства – плохая идея».

В апреле 1995 года Сергей Пархоменко, репортер газеты «Сегодня», готовил горячий материал.

В 31 год он уже был известным политическим журналистом: в начале месяца Пархоменко в своей статье назвал Государственную думу балаганом и балом шутов за принятие абсурдных, по его мнению, законов. В ответ оскорбленные депутаты направили обращение в Судебную палату по информационным спорам при президенте, что только увеличило популярность журналиста{51}. Его карьера шла в гору: только что владелец «Сегодня», медиамагнат и один из первых российских олигархов Владимир Гусинский, предложил ему стать главным редактором нового еженедельника – журнала «Итоги».