Пламя Яхве. Сексуальность в Библии - Ричард Дэвидсон

Сравнение израильского законодательства с другими ближневосточными законодательствами. Если сравнить библейские уставы, касающиеся изнасилования или совращения замужней/обрученной женщины с аналогичными законами в других древних ближневосточных кодексах, станет ясно, что в Библии мужчина несет бóльшую ответственность. Как мы уже сказали, почти везде на древнем Ближнем Востоке прелюбодеяние считали «великим грехом» и «великим преступлением». Религиозный аспект здесь присутствовал. Тем не менее, на законодательство он не наложил особого отпечатка. Судя по всему, в отличие от Израиля, внебиблейское восточное право не считало прелюбодеяние безусловным «нарушением божественного устава, влекущим за собой смертную казнь».[1242] Неслучайно ведь сплошь и рядом муж имел возможность смягчить наказание жене и прелюбодею: заменить казнь увечьем или денежной компенсацией, а то и вовсе простить.[1243] Напротив, Закон Моисеев не предполагает смягчения: если преступление доказано словами двух или трех свидетелей (Втор 17:6), виновных нужно казнить, и никакое послабление здесь невозможно.[1244] Более того, если в древних ближневосточных кодексах незнание прелюбодея о брачном статусе партнерши влекло за собой его оправдание,[1245] в библейских заповедях оно ничего не меняло. Иными словами, для месопотамского права характерен «комплексный и субъективный подход к прелюбодеянию»; проводилась грань «между разными видами прелюбодеяния – в зависимости от степени сознательности», а потому «существовали смягчающие и усугубляющие обстоятельства». В библейском праве мы ничего подобного не находим: «ситуация рассматривалась однозначно, без нюансов, основанных на разной интенции».[1246] Таким образом, в отличие от других древних ближневосточных кодексов, Закон Моисеев видит в прелюбодеянии преимущественно нравственное преступление против Бога, а не только лишь личную обиду мужу.[1247] «В очах ГОСПОДА вина прелюбодеяния абсолютна».[1248]

Энтони Филлипс справедливо заключает: «Израильский закон о прелюбодеянии опирался на особый принцип, который мы не находим больше нигде на древнем Ближнем Востоке».[1249] Принцип состоит в том, что прелюбодеяние есть «преступление (против Бога. – Р. Д.), а не чисто гражданское правонарушение». Более того, Филлипс объясняет, почему израильские законы о прелюбодеянии, в отличие от прочих ближневосточных законов, безоговорочно требовали смертной казни: «Такая ситуация сложилась лишь потому, что древний Израиль возник через принятие особого закона, который, независимо от какого-либо богословия Завета… делал его особым народом среди других древних ближневосточных народов… И это – Декалог».[1250] Джекоб Мильгром отмечает, что весь Израиль был связан узами Декалога у горы Синай, и любое нарушение Декалога было māal, «актом неверности» по отношению к Богу, «нарушением доверия». По сути, «Библия утверждает коллективную клятву против прелюбодеяния, когда Израиль заключает договор с Богом».[1251] Акт прелюбодеяния оскверняет эту синайскую клятву и является «великим грехом» перед Всевышним.