Краткая история цифровизации - Мартин Буркхардт

Парадоксально, но именно это самое ненужное тело и заставило Тьюринга в 1954 году вступить в интимную связь с молодым человеком, что в то время было уголовно наказуемым деянием. В отличие от своего учителя Витгенштейна, который, увидев проституирующего мальчика, был настолько шокирован, что тут же бросился домой и иносказательным образом начал формулировать свои ощущения в дневнике, Тьюринг относился к этому значительно проще. Обычно подобные встречи назначались под мостами или в парках, но Тьюринг познакомился с 19-летним Арнольдом Мюрреем в кино, рассказал ему о работе над «электронным мозгом» и пригласил его к себе домой на ужин. В тот день Мюррей не пришел, но уже при следующей встрече они провели ночь вместе. Лежа на ковре, Тьюринг рассказал юноше о том, что ему недавно приснился огромный авиационный ангар, который на самом деле был внешним мозгом. Заходить в ангар для Тьюринга было невероятно опасно, потому что иначе пространство поглотило бы его и вынудило играть шахматную партию, где выигрыш означал жизнь, а проигрыш – смерть.

Мы не знаем, понял ли что-нибудь из этого рассказа Мюррей, парень из бедной малообразованной семьи, однако он явно имел тягу к прекрасному и был польщен попытками Тьюринга приобщить его к миру науки, поэтому не стал договариваться о гонораре за свои услуги, просто прихватив с собой десятифунтовую купюру, пару сапог и любимый компас Тьюринга. Тот, конечно, сразу заметил пропажу. Любовники поругались, Мюррей получил часть украденного в качестве оплаты, однако решил отомстить за эту обиду и поделился адресом Тьюринга со своими криминальными друзьями. Те устроили кражу со взломом, и все закрутилось: приехала полиция, сняла отпечатки пальцев и попутно обнаружила стопку журналов, изображавших мальчиков во фривольных позах. Тьюринг был уверен, что журналы у него оставил Мюррей, и написал ему письмо, известив о полном разрыве отношений. Мюррей вскоре появился на пороге, чтобы рассказать о своих подельниках и уверить его в своей невиновности… и снова оказался в постели своего благодетеля. Правда, в этот раз математик не преминул взять у Мюррея отпечатки пальцев, которые и передал полиции. Однако за это время полицейские уже успели вычислить личность вора, поэтому задались вопросом о том, в каких отношениях Тьюринг состоит с юношей. Отпираться было бессмысленно, и Тьюринг в одночасье превратился из жертвы ограбления в обвиняемого. Рассказывая об этих событиях в письме своей бывшей невесте, Тьюринг признался, что он не только гомосексуален, но и время от времени практикует такие связи. 31 марта 1952 года в ходе судебного процесса «Королева Англии против Алана Тьюринга» председатель суда приговорил математика к условному сроку с условием проведения химической кастрации. Тьюрингу подвергли терапии эстрогенами, от которой у него начала расти грудь, развилась депрессия, и он был вынужден обратиться к психоаналитику. Однако самым унизительным для него было то, что никто не вспомнил о его заслугах перед отечеством. Все забыли, что за расшифровку кода «Энигмы» Тьюринг был награжден орденом Британской Империи, забыли, что именно благодаря его работе союзники смогли одержать победу в битве за Атлантику, забыли о его выдающихся достижениях в разработке вычислительной техники. Вместо этого он вдруг стал угрозой для общественной безопасности, угрозой для собственной страны.

Незадолго до смерти c Тьюрингом произошел примечательный случай: вместе со своим терапевтом Гринбаумом и его супругой он приехал в парк развлечений в Блэкпуле, где поддался на уговоры гадалки и решил заглянуть в свое будущее. Через полчаса Тьюринг вышел от гадалки мертвецки бледным. Он отказался говорить о случившемся и заявил, что прекращает лечение. В день самоубийства Тьюринг еще раз позвонил Гринбауму, но когда тот перезвонил, Тьюринг уже был мертв. Его нашли лежащим в постели с пеной у рта. Рядом с кроватью лежало надкусанное яблоко, а в соседней комнате полным ходом шел химический эксперимент.

Конечно, эта смерть как в сказке о Белоснежке явно не была случайной. Тьюринг увидел диснеевский мультик о Белоснежке еще в 1938 году, и этот эпизод его глубоко поразил. В обличье спящей красавицы он, без сомнения, узнал разум, который можно пробудить одним поцелуем. Разве компьютер – это не хрустальный гроб, возвращающий к жизни вещи, у которых он отнял их телесную оболочку? Заснув в этом гробе вечным сном, красавица обретает бессмертие. В этом и причина того, почему Тьюринг так активно работал над созданием искусственного интеллекта еще в те времена, когда об автономных роботах никто даже не помышлял.

Тьюринг считал, что нет смысла упрекать компьютер в том, что он не самая красивая в мире вещь, как нет смысла обвинять человека в том, что он никогда не обгонит самолет. Для него компьютер был лишь средством для создания того самого высшего разума, о котором он говорил в письмах к матери своего возлюбленного. Из ничего такой разум сотворить невозможно, поэтому первым шагом для Тьюринга было создание «машины-ребенка», которая бы могла научиться у своих учителей и в перспективе, возможно, «вырасти» до каких-то высших форм. Но как понять, когда именно «машина-ребенок» станет настолько же умна, как ее создатели? Чтобы ответить на этот вопрос, Тьюринг разработал тест, ставший столь же знаменитым, как и статья о проблеме разрешимости Гильберта: если в разговоре с человеком машине удастся притвориться человеком определенного пола (!), то она будет считаться достигшей уровня людей. Тьюринг был убежден в том, что машина когда-нибудь обязательно пройдет его тест и станет той Белоснежкой, которая слишком красива, чтобы быть похороненной в сырой земле.

Получается, что концепция искусственного интеллекта Тьюринга – это далеко не только экспертная система, а продолжение той же мечты, которой воодушевлялась и «невеста науки» Ада Лавлейс – продолжить существование в бестелесном виде, как чистый знак. В этом смысле ядовитое яблоко, позволившее Тьюрингу уйти из жизни – не частное, а коллективное завещание, которое подобает любому современному трансгуманисту: это напоминание о том, что и нам, и миру может быть уготована лучшая жизнь, Second Life (если мы, конечно, сами все не разрушим).

Шестого августа 1945 года, когда в небе над Хиросимой – а немного позже и над Нагасаки – вырос атомный гриб, никто даже и не думал о том, что это напрямую связано с историей компьютера. Этой странице истории до сих пор не уделяют достаточного внимания, а между тем в персоне Вэнивара Буша – «генерала от физики», по меткому выражению журналистов «Таймс» – мы можем узнать доктора Стрейнджлава, человека, который полюбил атомную бомбу в рамках Манхэттенского проекта.

Мы уже упоминали здесь имя Вэнивара Буша? Нет, но он уже сыграл определенную роль в нашей истории: дело в том, что именно он поручил молодому Клоду Шеннону следить за гигантской вычислительной машиной, построенной в стенах Массачусетского технологического института, что привело Шеннона к мысли перенести булеву логику в электрические цепи. Но как же декан инженерного факультета вдруг оказался причастным к созданию атомной бомбы?

Пример Тьюринга показывает, что в этом нет ничего удивительного: перипетии мировой войны часто приводили к тому, что люди начинали заниматься такими вещами, о которых раньше и подумать не могли. Однако в случае Вэнивара Буша этот вопрос вполне резонен, ведь к атомной бомбе его привел не случай, а личная инициатива. Незадолго до начала Второй мировой войны, в 1939 году, он был избран президентом Института Карнеги в Вашингтоне и тут же окунулся в пучину столичной политики, хотя до этого редко покидал окрестности своего родного Бостона. Первым решением Буша на новом посту было преобразовать институт в боевую единицу, ориентированную на поддержку проектов в области точных наук. Это было совсем нетрудно сделать с его знакомствами в академических кругах и налаженными контактами с крупными предприятиями, наподобие AT amp;T и Bell Labs. Значительно труднее было убедить узко мыслящих политиков («длинноволосых идеалистов и добряков») в том, что военные действия будут вестись не на поле боя, а в лабораториях и головах гениальных, но сумасбродных чудаков-ученых.