Менеджмент: Природа и структура организаций - Генри Минцберг

Доктрина Фридмана

Еще несколько лет назад эта позиция могла бы показаться безнадежно устаревшей. Но благодаря ее покровителю Милтону Фридману ее былое величие сегодня восстановлено. Фридман пишет:

Тут интересно следующее: вероятно, к этому выводу Фридмана привело убеждение, что совершенный в течение этого века переход от контроля владельца к контролю менеджера, с присущим этому переходу вниманием к проблеме социальной ответственности, представляет собой безостановочное скольжение по нашей концептуальной подкове. Судя по вводной главе к его книге «Капитализм и свобода», Фридман признает только две возможности: традиционный капитализм и государственный социализм – по типу того, который практикуется в Восточной Европе. И отсутствие первого неизменно приведет к возникновению второго, а социальная ответственность будет действовать в качестве катализатора.

Таким образом, вопрос, кто должен контролировать корпорацию, сводится к войне между двумя идеологиями, в терминах Фридмана – между «подрывным» социализмом и «свободным» предпринимательством. В таком черно-белом мире, полностью лишенном каких-либо оттенков, не существует средней позиции между чернотой «Национализируй!» и снежной белизной «Восстанавливай!» – ничего серого, символизирующего позицию «Доверяй!». Контролировать корпорацию может только ее владелец, либо, при отсутствии такого контроля, эту роль будет играть государство. Отсюда «"Восстанавливай!", а не то…» Насильно удерживая корпорацию в правой части подковы, Фридман, судя по всему, хочет показать нам, что это единственное место, в котором «свободное» предпринимательство и вообще «свобода» могут чувствовать себя в безопасности.

Все эти идеи базируются на ряде предположений и допущений – технических, экономических, политических, – которые, я убежден, ошибочны. Поэтому они заслуживают более подробного их обсуждения.

Допущение относительно контроля со стороны акционеров

Первое ошибочное допущение сугубо технического характера – это предпосылка о необходимости контроля со стороны акционеров. Большинство крупных корпораций недоступны для отдельных акционеров. Инструментом контроля этих людей, по крайней мере формально, является совет директоров. Но советы директоров корпораций открытого типа, как правило, контролируют менеджеры, а не акционеры. На этой почве зародились и укрепились свои традиции: например, новых членов советов назначают их главы, работающие по системе полной занятости. И у нас имеется достаточно свидетельств того, что их выбор базируется отнюдь не на участии в акционерном капитале как таковом и уж, конечно, не на стремлении менеджеров выбрать людей, которые будут хорошо контролировать их работу. В лучшем случае их выбор объясняется способностью новых директоров обслуживать свою организацию, а в худшем – склонностью последних сидеть тихо и позволять менеджерам делать то, что они считают правильным.

Действительно, иногда некоторым людям удается накопить достаточное число акций, чтобы отобрать у менеджмента контроль в совете директоров. Однако намного чаще объем выпускаемых в публичное обращение акций так велик, что даже крупнейшие частные акционеры не могут надеяться на то, что смогут заполучить более-менее значительную их долю, не говоря уже о том, чтобы она позволила им бросить вызов менеджменту и оспорить его контроль. (Конечно, одна корпорация или финансовый институт способны сосредоточить в своих руках значительную долю акционерной собственности другой корпорации, но это лишь переведет нашу дискуссию на уровень выше, к вопросу о том, кто должен контролировать контролера.)

Абсолютно все тенденции в области акционерной собственности, с которыми мы сталкивались на протяжении этого века, опровергают предположение, что небольшие акционеры могут, да и хотят, контролировать деятельность своих крупных корпораций. Как мы уже говорили выше, обсуждая совет директоров, в случаях, когда власть сильно рассредоточена среди представителей того или иного сообщества – и к акционерам это относится не меньше, чем к потребителям или к рабочим, – эти люди остаются пассивными. Им просто нет никакого смысла инвестировать свои усилия в то, чтобы принять участие в контроле: это все равно не принесет им никакой ощутимой выгоды. Если такому акционеру не нравятся действия корпорации, намного проще для него продать свою долю акций.

Вот и получается, что свободный рынок по-прежнему существует только в форме акционерной собственности, и это приводит к отделению собственности от контроля. Участие в акционерном капитале становится все более и более рассредоточенным, и простота рыночных операций отнюдь не способствует осуществлению контрольных функций. Воспользовавшись терминологией из небольшой, но очень интересной книги Алберта Хиршмана, можно сказать, что акционеры предпочитают позицию «не выбирать» позиции «выбирать», не говоря уже о позиции «пусть выбирают другие»[221]. Следовательно, хотя время от времени в некоторых ситуациях возникает автократия акционера (когда контроль над корпорацией переходит к какому-то одному человеку), ничего похожего на демократию акционеров (когда множество небольших акционеров контролируют деятельность менеджмента крупной корпорации) до сих пор не было.

Допущение относительно конкурентных рынков

Различные допущения и предположения относительно экономических аспектов свободных рынков обсуждаются в современной бизнес-литературе очень активно. Несомненно, вопросы, существует ли вибрирующая конкуренция, ограниченный выход на рынок, открытая информация, потребительский суверенитет и трудовая мобильность, являются весьма интересными объектами для дебатов. Однако вряд ли кто-то станет оспаривать утверждение, что с ростом корпорации возрастает и ее способность вмешиваться во все эти вещи и влиять на них. Вспомним хотя бы одну поистине гигантскую корпорацию. Причем не Joe's Body Shop, так сильно заинтересовавшую в свое время Ральфа Нейдера, a General Motors – корпорацию, в которой работает более полумиллиона людей и которая имеет прибыль, превышающую доходы многих национальных правительств.