Маленький плохой заяц, или Взаимосвязь религии и окружающей среды - Константин Михайлов

✦✦✦

Так описывали свое возникновение этнографам койсанские племена начала XX века. В этом мифе исследователи уже находят следы внешних влияний – во всяком случае влияния банту, но койсанских мифов, которые вовсе не испытали никакого влияния, наука не знает.

Койсанские народы – современное название. В XIX и начале XX века представителей этих племен называли бушменами, то есть людьми буша, той специфической полупустынной-полусаванной местности, в которой они жили, и готтентотами, что в переводе с голландского значило «заики». В действительности заикались они, конечно, не чаще, чем все остальные. Название возникло из-за того, что в языках этих народов используются щелкающие звуки. Некоторые из них мы можем воспроизвести, но не применяем в речи. Скажем, один из них (или по крайней мере очень похожий) мы издаем, когда неодобрительно цокаем языком[55]. Но для произнесения других пришлось бы специально потренироваться. Хотя языки этих народов интересны и множеством других особенностей, именно невообразимые для европейца щелчковые звуки всегда особенно привлекали внимание путешественников. Неудивительно, что буры, голландские колонисты в Южной Африке, тоже первым делом заметили щелчки и соотнесли их с заиканием, хотя местные жители, конечно, щелкают в речи плавно и непринужденно.

Слова «бушмены» и «готтентоты» многим известны с детства, но в наши дни постепенно выходят из употребления. В западной науке они встречаются редко, в российской чаще, но тоже с оговорками: дело в том, что самим этим народам старые термины не нравятся. С альтернативными названиями, к сожалению, тоже нет ясности. У готтентотов популярное самоназвание есть – кой или кой-коин; кой на местных языках значит просто «люди», а кой-коин можно перевести как «человеческие люди», «настоящие люди». А вот у бушменов никакого общего названия нет – только у отдельных племен, поэтому их стали называть «сан». Но и «сан» тоже не их собственное слово. Его придумали кой-коин, и означало оно нечто вроде «изгой» или «чужак». В общем, и это тоже некогда было оскорблением, только использовали его не европейские колонизаторы, а ближайшие соседи. Впрочем, история знает много примеров, когда обидные прозвища становились гордыми самоназваниями. Отчасти это произошло и тут, так что в наши дни исследователи говорят о кой-коин и сан или, сокращенно, о койсанских народах и языках.

Общая численность сан в наши дни около 100 тысяч человек. Они разбросаны по шести южноафриканским странам, но основная часть живет в Ботсване. Кой-коин, их соседей, в полтора раза больше. Впрочем, как замечают многие исследователи, в сущности, разница между кой-коин и сан заключается в образе жизни: сан, «бушмены», действительно жители буша, кустарниковой саванны. Те из них, кто продолжает вести традиционный образ жизни, остаются охотниками и собирателями. Кой-коин, напротив, давно освоили сельское хозяйство. Различия между ними определяются именно этим, а не генетикой или языком. Говоря проще, различие между сан и кой-коин не столько объективный факт, сколько их собственная культурная самоидентификация[56].

Койсанов очень мало, примерно столько же, сколько жителей московского района Марьино. Но живут они на изрядной территории. Пустыня Калахари, название которой переводится то поэтично и страшно – «великая жажда», то сухо и точно – «место без воды», это 900 тысяч квадратных километров сухого буша. Температура колеблется от 48 °C летом до –3 °C зимой. Условия для выживания, пожалуй, даже сложнее, чем в пустынях Австралии. Кой-коинам жизнь несколько упрощает скотоводство, но вот племенам сан приходится очень нелегко. Они охотятся и собирают все, что возможно, – от плодов до съедобных термитов, но все равно часто голодают. В последние десятилетия они все чаще вынуждены устраиваться работниками на фермы за пределами пустыни, переезжают в города или еще куда-нибудь. Разумеется, это разрушает их традиционный образ жизни[57], но не всех сан это расстраивает. Еще недавно, в середине XX века, средняя продолжительность жизни сан была около 30 лет (разумеется, в значительной степени из-за высокой детской смертности). В начале 2000-х годов она составляла уже 65 лет[58] – одно это свидетельствует о том, что разрушение традиций не всегда скверная новость.

Маленькие племена, живущие бог знает где. Но тем не менее редко на кого ученые обращают такое большое внимание. Этнографы, лингвисты, генетики, религиоведы – все в один голос твердят, что койсанские племена – феноменально интересный объект исследований. Почему?

Генетики считают, что койсанская ветвь человечества когда-то очень давно первой отделилась от остальных. Грубо говоря, можно сказать, что в какой-то момент все существовавшие Homo sapiens разделились на две части. Одна, та, что, как ни странно, была больше, стала прародительницей современных койсанских племен. От второй, меньшей, произошло все остальное человечество. Это случилось больше 100 тысяч лет назад[59]. Разумеется, современные койсанские племена прошли столь же долгий путь, как и остальные люди; они не больше нас похожи на наших общих предков. Однако понятно, почему для генетиков они – исключительная находка.