Жмурик-проказник - Эдуард Веркин

— Крруто, — пролаял появившийся Чугун. — Ты выглядишь прросто здоррово!

А сам вот Чугун выглядел не очень здоррово. Покрылся волосами, конечности как-то неприятно деформировались, а верхняя челюсть выдвинулась вперед. Видимо, поэтому появилось такое странное рэканье.

— Недокус, — определил Гундосов. — Плохая кровь.

— Тебе надо в больницу, — сказал я Чугуну.

— Зачем? — Чугун подпрыгнул. — Я пррекрасно себя чувствую! Так здоррово! Все чую, все слышу! Знаете, тут в лесу вокрруг нас обитают соверршенно меррзопакостные барррсуки! Нет ничего хуже барррсука! Барррсук — это просто дррянь! Как господь допустил существование таких…

И еще двадцать пять предложений про барсуков, их никчемность и бессмысленность.

— Пойдем лучше искупаемся, — предложил Доход и спортивной походкой направился в сторону озера.

Чугун купаться не стал. Сказал, что он и без того чистый, лучше он сходит в лес подышит кислородом.

— Тебе не кажется, что тут происходят странные вещи? — спросил теперь уже Гундосов. — Что все как-то изменились?

— Ну, кажется…

— Это все прибор, — сказал Гундосов. — Выключатор. Это он. Он с нами что-то сделал…

— С нами? — спросил я.

— С ними, — поправился Гундосов. — С Доходом, с Радистом, с Тоской. Не говоря уж о Чугуне. Ты видел, как он изменился? Полусобака какая-то…

— Согласен, — сказал я. — Тут что-то происходит.

— Кстати, ты заметил, что Чугун как-то уж очень быстро в собаку превращается?

— Заметил. А знаешь, почему?

— Потому что в нем жил внутренний Бобик? — предположил Гундосов.

— Нет, не поэтому. Вернее, не совсем поэтому. Внутренняя собака в нем, конечно, жила, но тут не только она виновата. Просто он, когда испытывал прибор на себе, нажал два раза. Отсюда скорость превращения. Скоро он совсем особачится.

— Надо что-то сделать, — сказал Гундосов.

Я был с этим согласен. Но чтобы что-то сделать, надо было хорошенько подумать. Поэтому я отошел за дом, сел под сосну подальше от Радиста и стал думать. Хотя думать особо было нечего — все и так было понятно. Выключатор действовал. Только как действовал? Непонятно как.

И что надо сделать, чтобы этот прибор остановился?

У меня была лишь одна идея по этому поводу…

На мою сосну прилетел большой пестрый дятел и принялся тупо долбить древесину, отчего на меня сыпались древесные стружки, кора и останки погибших короедов. Сначала я терпел, а потом все-таки пересел под другое дерево.

Ко мне подошла Тоска.

Она ковырялась в зубах проволокой и держала под мышкой журнал.

— Ну что, нашла что-нибудь полезное? — спросил я.

— Угу, — Тоска устроилась рядом со мной.

— И чего? — спросил я.

Тоска стала листать журнал. Долистала до конца. Ткнула пальцем.

Последней страницы не было. Вчера мы этого как-то не заметили.

— Ты хочешь сказать, что на последней странице было написано что-то про прибор? — спросил я.

Тоска кивнула.

— А где она?

Тоска пожала плечами. Я вдруг понял, что Тоска не хочет разговаривать. Вернее, опасается. Своего голоса опасается.

— Дай-ка, — я отобрал у нее журнал и стал изучать его самостоятельно.

Последняя страница была выдрана с корнем. Видимо, ее выдрал Изобретатель. По каким-то своим причинам. Но Изобретатель забыл выдрать страницы, следующие за исписанной.

Это давало нам шанс.

— Иди позови остальных, — велел я Тоске. — Скажи, что у меня есть новости.

Тоска ушла. Я отправился на веранду. Достал свой верный бумажный кинжал и воткнул в стол. Я его немножко модифицировал — закалил в кузнице, улучшил, так сказать, боевые свойства, теперь кинжал резал не только бумагу, но даже тонкий металл.

Столешницу он, во всяком случае, пробил насквозь.

Всяких кин про сыщиков я видел много и примерно представлял, что надо предпринять. Для начала я вырезал из журнала лист, следовавший за уничтоженным. Положил его перед собой, расправил ладонью. Затем взял простой карандаш и вытащил из него стержень. Осторожно растолок рукояткой ножа графит в порошок. Засыпал черной пудрой лист. Постучал по ребру листа, чтобы графит распределился по бумаге равномерно.

После чего осторожно стряхнул графит.

На листе проступила надпись. Написано не шифром, а нормально. Я начал читать:

— Закончена экспериментальная модель прибора с условным названием «В»…

Минут через десять народ собрался. Все расселись вокруг стола, совсем как вчера.

Доход потирал мускулы и поглядывал на нас с превосходством. Радист как-то странно теребил свою руку и постукивал ею по подлокотнику кресла. Звук получался железный, твердый.

Тоска напускала на себя равнодушный вид, но я видел, что ей любопытно. И даже очень.

Гундосов хлопнулся в кресло и стал грызть семечки.

Чугун пришел последним, но никакого интереса у него я не заметил. Он уселся и стал смотреть в сторону леса и нюхать воздух.

— Итак, — я выложил Выключатор в центр стола, — мною проведен ряд оперативно-розыскных мероприятий, в ходе которых была вскрыта крайне неприятная для нас информация. Значит, так. На последней, уничтоженной, странице дневника было написано следующее: «Закончена экспериментальная модель с условным названием „В“. Ряд проведенных опытов позволяет с уверенностью утверждать, что прибор запускает механизм материализации подсознательных импульсов. Однако в ходе эксперимента выявились некоторые отклонения, связанные, видимо, с колебаниями в магнитном поле Земли и изменениями фаз солнечной активности. Материализация проявлений подсознательного проходила успешно приблизительно в семидесяти процентах случаев. В тридцати процентах материализация проходила с серьезными отклонениями…»

— А если прроще? — перебил Чугун. — Доступнее для ширроких масс? Я ниччего не понял!

— Если говорить проще, Выключатор — прибор, который мы так легкомысленно вчера испытали на собственной шкуре…

— Короче, — сказал Гундосов.

— Короче, он выполняет желания. — Я скомкал страницу и сунул ее в карман.

— Как?! — спросили все разом.

— Так, — ответил я. — Там же написано «материализация подсознательных импульсов». Это и значит выполнение желаний.

— Выполняет желания… — Доход задумчиво почесал подбородок. — Это значит, если я пожелаю сто тысяч баксов, то они что, вот так с потолка на меня и просыплются?

Все посмотрели на потолок, будто оттуда и в самом деле должен был вот-вот пролиться баксовый дождь.