Лучшие приключения для мальчиков (сборник) - Эдуард Веркин

Прямо у него на груди сидела здоровенная круглая лягва. Она сидела совершенно неподвижно, но когда в поле ее зрения попал напившийся крови комар, лягва быстро дернулась, проглотила комара и снова уселась как ни в чем не бывало.

Витька огляделся.

Палатка была заполнена лягушками. Они были везде, и их было много. Лягушки занимались своей повседневной жизнью, прыгали, охотились на комаров, некоторые спали. Сам Витька был лягушками покрыт незначительно, чуть больше их было на Генке. Но настоящее изобилие лупоглазых тварей обнаружилось на Жмуркине. Сначала Витька подумал, что это сон, его продолжение, чтобы проверить, он позвал Жмуркина:

– Жмуркин! Проснись!

Жмуркин промычал в ответ что-то. Витька кинул в него лягушкой. Жмуркин открыл глаза.

– Жмуркин, – сказал Витька. – Ты только не…

Но Жмуркин уже орал. Даже не орал – звук, издаваемый Жмуркиным, Витька не смог никак определить. Верещание, вопль задранного енота, крик тонущего парохода – все, все услышал Витька в жмуркинском оре. Жмуркин сел и попытался стряхнуть лягушек с себя. Но лягушки держались крепко, а несколько, возмутившись таким произволом, даже заквакали.

Жмуркин заорал еще громче.

Снаружи послышался дружный хохот.

Генка открыл глаза.

– Что тут… блин! – Генка осмотрел себя.

Он не впал в панику, а поступил просто – осторожно перевалился набок и стряхнул лягушек на пол палатки.

– О-а-а! – Жмуркин выскочил.

Витька последовал жмуркинскому примеру. Затем они оба осторожно выбрались на воздух. Жмуркина не было видно. Стоящие вокруг скауты валились с ног от хохота. Буров, выспавшийся, выбритый и довольный, тоже смеялся.

– Каждый скаут должен ценить хорошую шутку, – сказал он. – А теперь на реку! Бегом марш!

Генка, Витька стряхнули с себя последних лягушек и побежали к реке. Жмуркин был уже там.

– В прошлом году один скаут, сейчас он уже вышел из скаутов, залез на колокольню. Это было в соседней области, Буров туда ездил опытом обмениваться. Вверх-то забрался, а обратно спуститься не может. Тогда Сережа Буров взял… – рассказывал Колька с видом человека, повидавшего жизнь.

Восьмерка Бурова, замыкая колонну, шагала, как обычно, последней. Перед выходом из лагеря Витька спросил, почему идти последними у скаутов – почетно, Колька подумал и ответил, что это, наверное, оттого, что раньше, во времена Войны за независимость в Америке[59], когда отряды разведчиков уходили на вражескую территорию, в арьергард[60] всегда отправляли самых сильных и ловких, и если уж тебя туда отправляли, то ты был по-настоящему крут. Восьмерка Бурова – самая крутая во всей дружине, поэтому она всегда позади. А сам Буров обычно идет даже не в конце колонны, а чуть поодаль, но его сегодня нет, он поехал за стройматериалами. Жмуркин спросил, кто же будет осуществлять командование в отсутствие Бурова, Колька ответил, что главное не командование, а обозначение фронта работ. Буров утром обозначил фронт работ, а теперь скауты сами справятся, не маленькие. Кстати, добавил Колька, в отсутствие Бурова командование переходит к самому старшему в дружине, то бишь к нему.

Наверное, поэтому скауты из его восьмерки имели сейчас такой важный вид, наверное, поэтому его восьмерка отставала все больше и больше, а сам Колька, увлекшись рассказываемой историей, даже говорить стал веско, совсем по-сережебуровски цедя слова.

Жмуркин шагал рядом с Колькой, делал удивленные глаза, иногда говорил «ого-го!» и «ни фига себе!». Генка «ого-го» не говорил, но интерес тоже изображал. Витьке интерес изображать было лень, он отстал шагов на пять и смотрел на лес.

А Колька продолжал:

– Тогда Сережа Буров взял, закинул на плечо веревку и полез на колокольню. А у этого типа наверху истерика сделалась – и шагу не может сделать, вцепился в поручни ограждения площадки и трясется. Ясно, что сам он не спустится ни за что. Буров залез на колокольню и давай уговаривать этого парня – слезай, слезай. А этот парень ни в какую, распсиховался совсем. Тогда что сделал Буров?

– Что? – спросил подхалимский Жмуркин.

– А вот что. Буров зашел к этому парню со спины и как треснет его кулаком по голове! А кулак у Сережи Бурова железный! Он его треснул – этот тип с ног свалился! И вырубился! Тогда Сережа Буров привязал веревку этому парню к ногам и опустил его на землю!

– Ха, – вмешался Генка. – Ты, Колька, Сережу Бурова не роняй! Ему авторитет не порти! Подумаешь, колокольня! Так любой дурак может! Все не так было…

– А ты откуда знаешь? – спросил Жмуркин.

– В газете читал, – нашелся Генка. – Так вот. Во-первых, Сережа Буров на колокольню залез не просто, а с завязанными глазами…

Шедшие впереди скауты стали прислушиваться.

– Да-да, – уже громче повторил Генка, – с завязанными глазами! Он залез на колокольню с завязанными глазами!

Вообще-то Генка хотел было сказать, что Буров залез на колокольню еще и с завязанными руками, но это показалось ему перебором.

– И был там не просто парень, – продолжал Генка. – А агроном из деревни. И весил этот агроном сто двадцать три килограмма! Просто так он не дался – Бурову пришлось вступить с ним в неравный бой. С помощью особых, секретных приемов французской борьбы сават Бурову удалось одолеть противника, скрутить его собственными подтяжками и только потом, привязав за ноги, опускать на землю!

– Да… – протянул потрясенный Колька.

Скауты оглядывались на Генку.

– Вот так-то, Колька, – сказал Генка. – Но это еще что! Это ерунда! В прошлом году Буров ездил на международную конференцию скаутов в Осло. Так вот, там Буров даже не занял первого места!

Витька с удивлением посмотрел на Генку. В его друге неожиданно прорезался талант враля и трепача, чего раньше за Генкой не водилось. Витька подумал, что этот талант пробудила скорее всего нелюбовь к старшему скаут-мастеру.

– Но это не потому, что Буров слаб, – рассказывал Генка. – Это потому, что ему просто не нашлось равных соперников и его пришлось не допускать до соревнований! Скажите, кто еще может всего за три минуты поставить палатку, разжечь костер, поразить из карабина двенадцать мишеней, при этом вслух на память цитируя «Следопыта»[61] Фенимора Купера!

Скауты сомнительно зашептались.