Большая книга ужасов. 61 - Мария Некрасова

Уже из коридора Пушистик потихоньку отозвал Дину в комнату и шепнул:

– Ты это… Собаку не ищи! Мы в лесу нашли очень много собак. И тех, что у школьной столовки паслись, и много еще, понимаешь?

– Да все я понимаю! – огрызнулась Дина. – Только ты не понимаешь…

Пушистик не дал договорить, а быстро выудил из кармана знакомый красный ошейник.

– Извини. Дашка не велела, но я подумал: вдруг ты пойдешь собаку искать и попадешься маньяку?

Дина даже пробормотала ему «Спасибо», а закрыв за всеми дверь, плюхнулась на кровать и разревелась. Много собак они нашли! То-то во дворах так тихо стало за последние сутки. Лаять-то некому. Ошейник привычно ложился в руку. Казалось, что пальцы еще щекочет жесткая короткая шерсть, что по лицу вот сейчас загуляет теплый язык, слизывая слезы… И тут с улицы раздалось знакомое радостное тявканье!

Дина прилипла к окну: в сумерках под кустом промелькнули острые уши. Ланка! Что за бред нес Пушистик и где взял этот ошейник, уже неважно. Ланка! Вот же она, вернулась! Через секунду Дина уже была на улице и видела, видела торчащую из кустов собачью башку. Ошибся Пушистик. Как хорошо, что он ошибся! Дина шагнула и увидела впереди только мелькнувшие собачьи пятки: удирает!

Фонари не горели. Даже окна домов не освещали улицу. Тишину не нарушали ни проезжающие машины, ни ревущие в ночи сигнализации. Тихо, темно. Только цокот собачьих когтей по асфальту и блестящий в темноте иссиня-черный хвост.

Дина посвистела, и в ответ раздался хитрющий собачий лай, мол, попробуй, догони. Вечные Ланкины шуточки! Она всегда так: подбежит и тут же удирает, чтобы за ней побегали. Дина свистнула еще и побежала в обратную сторону от собаки. Ланка обязательно должна погнаться за ней… Но собачий лай удалялся. Что-то на Ланку не похоже… Она и собаку-то не разглядела толком в темноте, с чего вдруг… Нет! Это должна быть она! С чего незнакомой псине лаять у Дины под окнами?

Дина пробежала еще пару шагов. Когти зацокали тише и быстрее.

– А ну ко мне! Опять потеряться хочешь?!

Ланка уже вдалеке залилась радостным лаем. Дина плюнула и рванула за ней.

Темно. Кроме собачьего хвоста и сверкающих пяток, ничего вокруг не было видно. Дина будто бежала по темному тоннелю, в конце которого мелькал хвост. Она ничего не слышала, кроме цокота когтей, и ничего не видела, кроме этого хвоста. Мелькнула предательская мыслишка: «Ланка так себя не ведет», – но Дина отмахнулась, да кто бы не отмахнулся?

Дина почти догнала ее. Пробежав пол-улицы, она свернула в сторону гаражей и еще долго бежала мимо боксов за мелькающим впереди черным хвостом. Собака нырнула в проулок между гаражами, Дина – за ней… Тупик. За гаражами был высоченный бетонный забор. Удрать оттуда можно было, только перепрыгнув, собака бы не смогла…

Но собаки не было! Дина шарила взглядом по маленькому тесному тупику. Даже в темноте тут не потеряешь черную собаку, потому что наступишь на нее. Ланки не было. Дина попятилась и услышала за спиной:

– Вот ты и попалась.

– Миха? – Вот уж кого Дина не ожидала встретить! Она и забыла давно про того странного парня, который не помнил, где живет. – Где ты пропадал? Как ты? Как нога? – Она говорила, а сердце стучало где-то в затылке. Горло сдавили стальные пальцы, дышать было невозможно. В нос шибанул запах гари. Внутренний голос вопил: «Беги!» – но за спиной был высоченный забор, по сторонам – стены гаражей, а впереди стоял Миха.

В темноте Дина не видела его лица, отчего-то казалось, что он улыбается.

– А ты кого ждала? – Голос был спокойный и гадливый. – Папочка сегодня далеко, да? – Он шевельнул плечом, и Дина полетела на спину от удара. Хорошо, голову наклонить успела, иначе затылок бы встретился с бетонным забором. Миха в световом проеме стоял, растопырив руки.

– Так это ты? Светка, собаки?

– Собаки, – кивнул Миха. – И Жучка.

– Сам ты!.. – Дина вскочила, но боль в боку заставила согнуться пополам. Резануло как ножом. Дина зажала рану ладонью и почувствовала, как намокает майка. Краем глаза она видела, как Миха отнимает руку, пустую руку с открытой ладонью, ни ножа, ничего у него не было. А больно было. Больно было так, будто насквозь проткнули. И кровь, кажется, шла. Теплая, просачивалась сквозь пальцы, зажимавшие рану. Если Дина сейчас потеряет сознание…

– Погоди… – Еще удар. Дина клюнула носом землю, и прошлогодние засохшие травинки пощекотали лоб. Их больше нет, они сухие, мертвые. Их больше нет.

Перед глазами было темно: это Миха навис над ней, заслонив собой свет. Замахнулся правой рукой. За эту руку надо хватать. Выкрутить, проскочить – и бегом. За эту хватать…

Раненый бок разрывало, будто ее насаживали на шампур. Дина вцепилась в руку повыше кисти, Миха дернулся так, что Дине пришлось вскочить на ноги, чтобы не выпустить его. В живот ткнулась удобная опора – Михина коленка.

«Гаражи высокие, – подумала Дина, наступая на эту коленку. – Отпущу – убьет», – подумала она и отпустила руку. «Не допрыгну», – переступила на плечо. Миха вскочил и сам нечаянно сбросил ее на крышу гаража.

Несколько длинных секунд она бежала, забыв о ране в боку. Жестяные крыши тесно стоящих гаражей грохотали под ней, было непонятно: ее шаги или Миха гонится. Потом голова закружилась, из-под пальцев выскользнул влажный мох, такой часто растет на крышах, и что-то больно ударило в спину.

Очнулась она от того, что кто-то горячо дышал прямо в ухо. Руки, ноги, спина – все болело так, будто ее сбросили с пятого этажа. «Догнал!» – ужаснулась Дина и открыла глаза. В небе стоял огромный яркий полумесяц. Он освещал крыши гаражей, пустую дорогу. Над лицом нависла здоровенная звериная башка. Она тяжело дышала, высунув язык, и с языка на Дину капала водянистая слюна. В пасти поблескивали клыки.

Зверь не нападал, он просто сидел, широко расставив передние лапы, и глядел куда-то впереди себя. Его грудь вздымалась от частого дыхания, и Дину гладила по лицу мягкая шерсть. Кавказец! Зверюга, стерегущая гаражи! Он уже нападал на Дину однажды, но тогда его вовремя отозвал хозяин, и Дина отделалась легким испугом.

От ошейника пса вверх тянулась цепь. Небо над головой пересекал стальной трос, натянутый между крышами гаражей, на нем и крепилась привязь. Кавказец опустил морду: ага, заметил, что Дина очнулась, сожрет или подумает? Но он только ткнулся носом ей в лицо и опять уставился в пространство перед собой.

Дина тихонько шевельнулась: бок болел невыносимо. Кавказец удивленно посмотрел на нее и опять принялся разглядывать что-то прямо перед собой. Там, куда он смотрел, ничего не было, пустая дорога. Но может, собаке виднее? Дина стала всматриваться в полумрак и почувствовала на щеке здоровенный собачий язык. Она осторожно погладила пушистую шерсть, и язык радостно загулял по всему лицу.

– Ты живой, – сказала она псу. – Ты, наверное, последняя живая собака в округе. У Михи против тебя кишка тонка. И против меня тонка!