Первая работа. Возвращение - Юлия Кузнецова

Судя по всему, совещание Ирэны затянулось. Я всё сидела и сидела… Мимо меня проходили жильцы: кто в шубе, кто в костюме, кто с ребёнком, кто с собакой. Хотя с детьми входили и выходили в основном няни, а не постоянные жильцы. Сама не знаю, как мне удавалось это определить. Пока никого не было, Санчо Панса приклеивал какие-то купоны в буклет из супермаркета. Дон Кихот в свою смену занимался тем же самым. Интересно, они хотят что-то выиграть на двоих? Допустим, им достанется нож или сковородка… Как они будут этим пользоваться – по очереди?

Прошёл ещё час. Наконец двери лифта разъехались в стороны, и показалась Роза Васильевна. Санчо Панса отложил купоны, кивнул ей и снова принялся за дело.

Роза Васильевна была в кожаной куртке, несмотря на мороз, и при этом в меховой шапке. Шапка – удивительная штука. Она может сильно изменить внешность человека, причём часто в худшую сторону. В своей меховой ушанке Роза Васильевна выглядела довольно нелепо.

Заметив меня, не удивилась. Словно знала, что я буду ждать её два часа, чтобы побеседовать о погибающем денежном дереве. А может, она обо мне и не думала, просто ничему в принципе не удивлялась.

Вот она поравнялась со мной и поправила на плече сумку в красно-белую клетку – расцветка один в один как у моего шотландского шарфа. Первая мысль была дурацкой: ей, что, сумку тоже Финли подарил? Вторая попроще: интересно, где она её купила? Мне бы тоже подошла такая…

Заметив, что я рассматриваю сумку, Роза Васильевна рывком сбросила её с плеча на банкетку.

– Что, Марья Николаевна, смотрите? – спросила она с горечью.

Санчо Панса с любопытством воззрился на нашу парочку, но тут из подсобки вышел Дон Кихот, поманил Санчо к себе и указал на какую-то неприметную дверцу в стене.

– Я хотела поговорить с вами, Роза Васильевна…

– Ну и говорите! А то буравите меня взглядом, как та хозяйка моя.

– Ирэна?

– Нет. Прошлая. Молодая ещё девчонка была. Я у них домработницей служила. За собачкой ещё присматривала.

Роза Васильевна прикусила губу. Потом продолжила:

– Один раз хозяйка говорит мне: «Купите Молли чайной колбаски». Ну я и Молли купила, и себе. Себе – на свои деньги, конечно. Пришли домой, я пока таз набирала Молли этой лапы помыть, она в мою сумку носом залезла и одну колбаску слопала. Свою то есть. Ну я и доложила вечером хозяйке. Так, мол, и так. Молли свою съела. А она мне: «Сумку-то покажьте, Розвасильна». Мне б оскорбиться да дверью хлопнуть. Но я ж честная натура. Открываю сумку, а там колбаска. Она на меня луп-луп. А я – на неё. «Это моя», – говорю. А она: «Извините, только воровство неприемлемо». Я даже не сразу поняла-то… что про меня она. А ты, Марьниколавна, говоришь, трудно работать, когда человек тебя ненавидит. Вон оно как бывает.

Рассказывая, Роза Васильевна не сводила глаз с пальмы, стоявшей в горшке возле почтовых ящиков. Она не видела дерева, смотрела сквозь него. Почтовые ящики от изумления ещё шире разинули рты с дорогими журналами. Охранники, негромко переругиваясь, возились с дверцей в стене, которая никак не хотела закрываться.

– Я-то сразу ушла. А есть люди, кому уйти некуда. Терпят, – закончила Роза Васильевна, поправила ушанку и двинулась к выходу.

– Да тресни ты по ней посильнее! – в сердцах сказал Дон Кихот, и Санчо Панса исполнил указание.

«Бом!» – пошёл гул по подъезду.

– Роза Васильевна, – быстро сказала я, пока гул не затих, – мне нужна ваша помощь. Дану надо специалисту показать.

– Зачем? – грустно спросила Роза Васильевна. – Вы у нас, Машенька, специалист.

Она была похожа на глыбу льда, которую нужно растопить с помощью зажигалки. С какой стороны ни подойди – глыба и есть глыба…

За окном зажглись фонари, и мне вспомнилась Марина – как я искала её в ночном городе. Хотелось вернуться домой, и всё же я не оставила поиски… Так и сейчас: как бы ни было трудно произнести эти слова, я выговорила:

– Я – нет. Не специалист.

Оба охранника с любопытством оглянулись на меня. Это какого «не специалиста» они пропускали в дом столько времени?

– Я пробовала разное, – стараясь не обращать на них внимания, продолжала я. – Ничего не действует. То есть действует, но чуть-чуть. А проблема гораздо больше. И глубже.

– Я-то вам чем помогу? – скрестила руки на груди Роза Васильевна.

– Помогите уговорить Ирэну.

– У-у-у, милая моя, —

совсем по-мальчишечьи присвистнула Роза Васильевна. – Не моё дело. Ирэна у нас большой начальник. А я кто? Убиралка, подавалка, обслуживающий персонал.

Я почувствовала отчаяние. Ветер задул огонёк зажигалки, а ледяная глыба не растаяла даже на сантиметр.

– Да лучше б она совсем оторвалась! – в сердцах выпалил Дон Кихот.

Послушный Санчо схватил пухлыми руками дверцу и дёрнул на себя. Послышался скрежет, и дверца оказалась у него в руках.

– Ты чего наделал, балбес?! – ошарашенно воскликнул Дон Кихот.

– Ну вы же сами сказали…

– Во дают! – восхищённо сказала Роза Васильевна, наблюдая за ними. – Как в кино.

Я так резко схватила её за руки, что она даже вздрогнула.

– Роза Васильевна! – вскрикнула я. – «Кольцо любви»! Помните, вы с Данкой смотрели в том году? Данка ещё сказала, что у главной героини будет ребёнок.

– У Глафиры, – со значением произнесла Роза Васильевна, отнимая руки. – Пора бы уже разбираться в таких вещах, Марьниколаевна. Даночкин любимый сериал всё-таки!

– Да, я знаю, – нетерпеливо сказала я. – Так вот, она не помнит! Что Глафира ребёнка родила.

Роза Васильевна окаменела.

– Как не помнит? – прошептала она, доставая из кармана платок и вытирая лоб. – Это важное! Глафира-то потом из дома сбежала. Дана важное всегда помнит!

– Сами проверьте завтра. Правда не помнит. Мы с ней недавно говорили. У меня ж брат родился…

– Поздравляю, – машинально сказала Роза Васильевна.

– Спасибо, спасибо. И Данка расспрашивала. Мол, был ли у моей мамы живот большой. Я говорю, конечно, был. Помнишь, говорю, как в вашем сериале про кольцо? Героиня ребёнка ждала. А она – нет, не помню.

Роза Васильевна отвела взгляд. А я так и замерла, мысленно сжимая в окоченевших ладонях зажигалку и умоляя ветер не дуть так сильно.

– Ладно, – ворчливо сказала она наконец. – Что Ирэне-то сказать надо?

– Спасибо…

– За что ей спасибо?!

– Нет… Это… вам…

– Ну что вы, Марьниколавна, не ревите! Чего вы в слёзы-то?