Девять жизней Кристофера Чанта - Диана Уинн Джонс

— Ну как, этого хватит?

— Хватило бы и половины, — почтительно ответил Габриэль.

— Видите ли, я желала бы, чтобы после вашей частной английской школы девочка закончила высшую швейцарскую школу, — пояснила матушка. — Я изучила ваш мир и не хочу, чтобы девочка в чем-либо нуждалась. Вы поможете мне? Я, в свою очередь, прослежу, чтобы служители Ашет удовлетворили любую вашу просьбу.

Габриэль перевел взгляд с матушки Праудфут на Богиню. Он колебался. Посмотрел на Кристофера и наконец сказал:

— Очень хорошо.

Богиня выпрыгнула из-за Габриэля, обняла его и бросилась к матушке, которую тоже обняла.

— Я так люблю вас, матушка! — воскликнула девочка, уткнувшись в серебряные складки платья.

Матушка Праудфут всхлипнула и крепко обняла Богиню. Потом посмотрела на Габриэля:

— Вот еще что. Дело в том, что Ашет всегда требует какую-нибудь жизнь за каждую Живую Ашет.

Кристофер вздохнул. Похоже, всем людям во всех Везделках от него только и нужно, что его жизни. Теперь у него останется лишь одна — в сейфе замка…

— Ашет не очень разборчива, — продолжила матушка Праудфут, прежде чем Габриэль успел открыть рот. — Обычно я подсовываю ей жизнь какой-нибудь кошки из храма. — И ткнула серебряным копьем в тот угол, где Трогмортен ходил вокруг клетки и шипел, как кипящий чайник. — У этого старого рыжего разбойника еще три жизни. Возьму одну.

Шипение прекратилось. Трогмортен показал, что он думает по поводу такого предложения, пулей метнувшись вверх по лестнице.

— Неважно, — сказал Габриэль. — Я как раз вспомнил, что у меня завалялась одна лишняя жизнь.

Он вытянул свое прозрачное подобие из свалки ломаных библиотечных стульев и повесил его на острие копья матушки.

— Такая подойдет?

— Без сомнений. Спасибо.

Матушка поцеловала Богиню и величественно удалилась в пентаграмму. Богиня закрыла сундучок и уселась на него.

— Школа! — Девочка расплылась в блаженной улыбке. — Рисовые пудинги, старосты, спальни, полуночные пиршества, игры… — Внезапно ее лицо сделалось озабоченным. — Но если честно, сэр де Витт, думаю, мне лучше остаться в замке. Ведь я причинила Кристоферу столько неприятностей, а он так… так одинок здесь.

— Будто я не понимаю, — ответил Габриэль. — Я уже почти договорился с Министерством о том, чтобы перевести сюда десяток-другой юных волшебников на обучение. Пока я могу нанимать их только в прислугу, как нашего Джейсона — в помощники садовника. Но скоро все изменится. Поэтому не вижу причин не пускать вас в школу.

— Но они есть! — Богиня покраснела, на глазах блеснули слезы. — Я должна откровенно во всем признаться — так поступают все в книжках про Милли. Я не заслуживаю! Я совершила дурной поступок! Чтобы пробраться сюда, я взяла не жизнь Ашет, а жизнь Кристофера. Я думала, что Ашет может остановить меня, и украла одну из жизней Кристофера, пока он торчал в стене…

По ее лицу градом катились слезы.

— И где же она? — в изумлении спросил Кристофер.

— Там, в стене, — всхлипнула девочка. — Я за пихнула ее поглубже, чтобы никто не догадался. Но с тех пор я чувствую себя ужасной дрянью. Я изо всех сил старалась помочь и искупить свою вину, но сделала так мало, что, думаю, меня нужно наказать.

— В этом нет никакой необходимости, — возразил Габриэль. — Мы знаем, где находится эта жизнь, и пошлем за ней Мордехая. Успокойтесь, юная леди. Вам придется пойти в школу, иначе куда нам девать все эти бриллианты? Считайте, что это ваше наказание. А на каникулы можете приезжать и жить в замке с юными волшебниками.

Блаженная улыбка вернулась, и слезы тут же высохли.

Вот, собственно, и все. Да, вот еще: вскоре после Нового года Кристофер получил из Японии письмо.

Дорогой Кристофер! Почему ты не сказал мне, что твой папа перебрался в Японию? Это такая прелестная страна, особенно когда привыкаешь к местным обычаям. Мы с папой здесь очень счастливы. Гороскопы папы удостоились чести заинтересовать некоторых людей, близких к императору. Мы уже вхожи в высшие круги и надеемся в скором времени продвинуться еще выше.

Папочка шлет наилучшие пожелания будущему Крестоманси.

С любовью, мама