Хроники Этории. Тени прошлого - Михаил Костин

– Они убивают людей, деревни жгут, а наши бароны и пальцем не шевельнут!

– Сколько это будет продолжаться?

– Сколько еще нам терпеть?

– Где армия?!

– А император что думает?

Гневные выкрики слышались отовсюду. Люди ожесточились и говорили теперь только о соседнем королевстве и его мерзких подданных. Все кипели злобой.

– Слишком много страсти, – шепнул Элсон. – Даже ярости. Если подобные «очевидцы» будут продолжать будоражить простых людей, то война неизбежна.

– Война? – повторил удивленно Айк. – Но почему?

– Война – это весьма выгодное предприятие, – ответил южанин. – А Лорандия сейчас не слишком сильный противник. Если не делать явных ошибок, война с ней может принести быструю и убедительную победу. Ну и награбить добра можно тоже немало. По крайней мере, так точно думают имперские бароны. И они сделают все, чтобы убедить императора начать военную кампанию и заработать кучу денег, снабжая армию припасами и оружием.

– Ты думаешь, этот рассказ о лорандцах – выдумка?

– Давайте не будем это здесь обсуждать; разговорчивые гости могут обидеться, – Элсон кинул косой взгляд на возмущенную публику.

– Надеюсь, мы успеем добраться до Азороса до начала военных действий, – сказал Рик.

– Я бы об этом сейчас не беспокоился. К тому времени, когда генералы решатся на что-нибудь конкретное, пройдет месяц-два, не меньше.

– Но они уже перекрыли дорогу, – напомнил Айк.

– Это всего лишь начало. Сейчас они перебрасывают людей и снаряжение на восток, потом займутся устройством лагерей, возведут штаб, соберут совет, начнут планирование. А это, друзья мои, дело долгое.

Мне очень хотелось надеяться, что южанин прав и что мы пересечем границу много раньше начала войны. Но туда нам еще предстояло добраться, а пока меня всерьез беспокоили страсти в зале трактира. Когда кое-где вспыхнули стычки и ссоры, мы тихо удалились наверх, но не успела захлопнутся дверь, как я вспомнил, что оставил один из седельных вьюков в конюшне, и поспешил во двор.

Там никого не было. Небо уже потемнело, стало прохладно. Вздрагивая от холода, я отыскал вьюк и собрался возвращаться, как вдруг услышал голоса со стороны двора. Научившись на горьком опыте в любой ситуации прежде всего проявлять осторожность, я заскочил в пустое стойло и притаился. Минуту спустя у входа появились три фигуры. Мужчины о чем-то разговаривали и громко смеялись. Это были те самые рассказчики из трактира.

– Ну, вот видишь, а ты беспокоился. Эти идиоты поверили каждому слову, – говорил бритоголовый по имени Сейл, дергая уздечку своего коня.

– Ты это… потише, вдруг кто услышит, – забеспокоился молчаливый. Все трое перешли на шепот.

– Как-то слишком просто получается, – ухмыльнулся Ворил.

– Почему просто? Мы на эту дыру целых два дня потратили.

– Ну, я думал, поверят не все и не так быстро.

Сейл вставил ногу в стремя и вскочил на коня.

– Это же темнота, невежды. Ты только плети, они поверят чему угодно.

– Видели выражения на их лицах, когда мы про Сольер рассказали? Они же были готовы бежать в ближайший вербовочный пункт.

– Нужно барона о прибавке попросить, – сказал Сейл и причмокнул, понукая коня.

– Обязательно, – согласился безымянный, – но сначала надо смотаться в Сандир. Там, я слышал, лорандские моряки ошиваются. Если повезет, неплохую драку организуем.

Ворил снова хмыкнул и направил лошадь к дороге. Его товарищи последовали за ним.

Все началось с ощущения невыносимой боли. Но было больно не мне, а Минару. Его плечо как будто пронзили тысячи игл, кожа горела, силы были на исходе, а разум затуманился. Я видел, как он с трудом держится на своей лошади, крепко сжимая поводья и почти не шевелясь. Он пытался сосредоточиться на дороге, но в глазах темнело. Превозмогая боль, Минар старался глубоко дышать, но это не помогало. Даже прохладный воздух не приносил облегчения. Желание избежать боли становилось все сильнее и сильнее, и в конце концов Минар сдался. Глаза его закатились, тело соскользнуло с седла и с глухим звуком ударилось о землю. Левая нога застряла в стремени, и лошадь поволокла оруженосца за собой, оставляя широкий след на пыльной дороге. Но Минару было все равно, он лишился чувств…

Вернувшись в реальность, я ощутил, как в душе воцарилось беспокойство. Я хотел вновь уснуть и узнать, что случилось с Минаром. Но, увы, мольбы мои остались без ответа. В ту ночь, как и в последующие четыре, я ничего больше не увидел. Дальновидение вернулось лишь в пятый вечер.

…Минар собрался с силами и с трудом разлепил веки. Когда туман рассеялся, перед ним предстали очертания открытого окна, а за ним голубое небо и облака. Он приподнял голову. В маленькой чистой комнате с простой обстановкой было уютно. На круглом табурете стоял кувшин, рядом – стопка ярко-голубых полотенец.

«Лечебница», – подумал Минар и вздохнул с облегчением. Жив! Все-таки жив. Воспоминания о недавней схватке у холма были отрывочными. Он помнил, как с кем-то сражался, как ранил одного, убил другого. Он помнил боль, которую почувствовал, когда чей-то меч вонзился в его тело. Но он не помнил, чем все закончилось, кто победил и как ему удалось спастись.

Наслаждаясь свежим воздухом и мягкой постелью, Минар задался вопросом, как долго он спал. Ему хотелось кого-нибудь об этом спросить, но никого не было. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем дверь открылась, и в комнату кто-то тихо вошел. Гостем оказалась молодая служанка, белокурая, худенькая и очень хорошенькая. Заметив взгляд Минара, она остановилась:

– Приветствую вас, господин! – сказала девушка, немного смущаясь. – Очень рада, что вам лучше. Мы все так беспокоились, вы пять дней не просыпались. Но, видимо, микстуры и мази помогли. Дядюшка Срола готовит чудесные микстуры. Пахнут они не очень-то приятно, но помогают здорово.

Минар хотел ответить, но только слабо застонал.

– Нет, нет, молчите! Вам нельзя говорить! Как глупо с моей стороны! Вам нужен покой. Я сейчас уйду и вернусь, когда солнце сядет. Но если вам что-нибудь понадобится, то позвоните вот в этот колокольчик.

Из кармана передника она вытащила медный колокольчик и положила на кровать рядом с Минаром, но ему колокольчик был не нужен, как только девушка ушла, он тут же заснул, а проснулся поздним вечером.

Окно было закрыто, за стеклом угадывалось темное небо. Боль утихла. Начали возвращаться воспоминания недавнего боя. Прежде чем Минар отступил за холм, один из нападавших проткнул ему плечо, а другой всадил меч в ребра. Если бы не кольчуга работы лучшего сиронского мастера, он бы не выжил. Несмотря на боль и слабость, Минар чувствовал ликование. Он выжил в сражении против целого отряда наемников, четверых из которых ему удалось убить, одного серьезно ранить, а одного обратить в бегство!