Васек Трубачев и его товарищи. Книга 3 - Валентина Осеева

— Выбирайте кого хотите, мне все равно! — послышался обиженный голос Нади Глушковой.

Прежние товарищи Васька по четвертому классу «Б» хранили презрительное молчание. Васек заметил в сторонке пятиклассников Рядом с ними стояли его товарищи.

«Как наказанные», — горько подумал Васек, и вдруг до его ушей донеслись громкие крики:

— Тру-ба-чев! Тру-ба-чев!

И чем ближе он подходил, тем громче становились приветственные крики пятиклассников:

— Тру-ба-чев! Тру-ба-чев!

— Васек Трубачев! Ура! — подкинув вверх свою бескозырку, в восторге заорал Витька Матрос.

— Пятиклассники радуются! Все, как один, тебя выбрали председателем отряда и командиром! — сказал ему Одинцов.

— Ну что ж, будем работать, — просто сказал Васек. В нем проснулся командир. — Завтра я узнаю, какой участок работы будет поручен моей бригаде, и всех вас расставлю по местам. А сейчас можно расходиться!

Он улыбнулся, но глаза у него были грустные, и только товарищи понимали, чего стоила ему эта улыбка.

Когда пятиклассники шумно и весело разошлись, Васек тихо сказал:

— Пойдемте вместе. Лида взяла его за руку.

— Помнишь, в детстве, когда была гололедица, мы часто ходили, держась за руки? — ласково сказала она. Васек кивнул головой.

— Я никак не пойму, куда оно делось, это детство? Ведь нам не так уж много лет! — грустно сказал он.

Дома Васька ждал редкий гость — Андрейка. Он чинно сидел за столом против тети Дуни и, прикусывая острыми зубами сахар, тянул с блюдечка чай.

— Выпейте еще одну чашечку, Андрей Иваныч! — радушно угощала его тетя Дуня.

— Спасибо вам… Разве посидевши, еще попью… — вытирая со лба капельки пота, солидно говорил Андрейка.

Тетя Дуня пододвигала ему полную чашку, и Андрейка, слегка подумав над ней, снова принимался пить.

Увидев Васька, он привстал и церемонно протянул ему руку.

— Ну вот, и наш хозяин пришел! — сказала тетя Дуня совсем так, как говорила когда-то про Павла Васильевича.

От этих слов и от церемонного обращения Андрейки Васек сразу повзрослел.

— Ну, как дела? — спросил он, присаживаясь к столу.

— Ничего, у нас все в исправности. — Андрейка быстро взглянул на приятеля и деликатно осведомился: — А ты вроде невеселый?

— Да так… неприятности по работе, — усмехнулся Васек.

— По работе? Это что же — в школе или в госпитале? — забеспокоилась тетка.

— В школе, — со вздохом сказал Васек и стал рассказывать про собрание.

Когда дело дошло до выступления Тишина, тетя Дуня возмущенно всплеснула руками:

— Ах он, пролаза! За генеральского сынка руку тянет! И откуда же они, этакие пролазы, берутся? И все-то они знают, когда и перед кем хвостом мотнуть…

— Пережиток… — важно сказал Андрейка, принимаясь за новую чашку чаю. — Таких разоблачать надо. Я одному такому пережитку санаторий у начальства исхлопотал — думал, больной, Ну, а он и там давай свое «я» показывать. Только с врачами не забалуешься.

— Это тот мастер, что над тобой издевался? — живо спросил Васек.

— Издевался не издевался чтобы по-настоящему, а за волосы хватал и выражался некультурно.

— Ну, и что с ним сейчас?

— А что! Разоблачили вчистую. «Никакой, говорят, болезни нервов у вас нет, одно хулиганство». — Андрейка удовлетворенно откинулся на спинку стула и рассудительно сказал: — Самому себя распускать не надо. Железная дорога — это пост ответственный. У нас лучшие люди работают. Равняться есть по ком. В мастерской, для примера, и ваш Павел Васильевич Трубачев есть на портрете.

— Спасибо на доброй памяти, Андрей Иваныч! Ведь вот люди помнят… и молодые по его примеру идут… Да вы что же чашечку-то отставили, Андрей Иваныч? Выпейте горяченького! — засуетилась тетя Дуня.

— Не требуется больше, мамаша, спасибо вам, — решительно отставляя от себя подальше чашку, сказал Андрейка.

Он чувствовал себя приятным гостем в гостеприимном и уважаемом доме Трубачевых. Курносое лицо его лоснилось, белые волосы липли ко лбу, глаза выражали полное удовольствие, и сам он, щупленький, в поношенном пиджачке, держался с большим достоинством.

«Кто я ни есть, а цену себе знаю», — как бы сообщал всем с первого же взгляда Андрейка.

Топкие, заскорузлые от работы пальцы Андрейки, угольная пыль, въевшаяся в мальчишескую шею, старый пиджачок невольно вызывали чувство уважения к Андрейке. Васек гордился своей дружбой с ним.

Когда Андрейка собрался уходить, тетя Дуня позвала Васька в кухню и расстроенно зашептала:

— Васек, брюки бы ему отцовы отдать. Ведь у него брючки-то насквозь прохудились. А позади себя он заплату рукой прикрывает… Отдай ему брюки-то!

— Да что ты! Он ни за что не возьмет. Обидится еще! — замахал руками Васек.

— Как это так — обидится! Ведь вы товарищи! И родителей у него нет, некому порядочную заплату положить.

Она вынула из сундука пахнущие нафталином рабочие брюки Павла Васильевича и, пряча под улыбкой крайнее смущение, подступила к Андрейке:

— Андрей Иваныч, голубчик, перемените брючки-то…

— На что переменить? — не понял Андрейка.

— Да вот эти-то получше будут. Я живенько их на ваш рост укорочу. А свои оставьте пока. Я все равно Ваську штопаю, так заодно и ваши починю, — заторопилась тетя Дуня, испугавшись вопросительных светлых глаз Андрейки.

— Очень благодарный вам, мамаша… Только как же это я ваши брюки надену? И с какой такой стати вы для меня трудиться будете… И опять же, выходной у меня не скоро — я ваши брюки на работе заносить могу, — объяснял Андрейка.

Васек стоял в кухне и боялся войти.

— Да я вам их в подарок даю, Андрей Иваныч! От Павла Васильевича в подарок, — широко улыбаясь, сказала тетя Дуня.

Андрейка смутился:

— Я подарков, мамаша, не беру. Я сам себя содержу. Это для меня принципиальный вопрос. Я — рабочий человек. И к тому же за мои успехи мне все обмундирование скоро полностью выдадут. Очень благодарю вас, мамаша, только брюки я не возьму. — Он встал и, прикрывая левой рукой латку, выделявшуюся светлым треугольником на его брюках, решительно взялся за кепку.

Тетя Дуня, сильно покраснев, сунула брюки на кровать и растерянно остановилась посреди комнаты.

— Ты что же, Андрейка, брюки не хочешь взять? Ведь по дружбе тебе тетя даст! — входя в комнату, сказал Васек.

— Дружбу я и так ценю. Только задаром мне ничего не надо — я получаю за свой труд… Ну, приходи в депо, Васек. Может, что будет известно про Павла Васильевича. У нас на собраниях часто про героев-железнодорожников рассказывают.