Склад съедобных улик - Елена Нестерина

– Не надо, Антоша, – попросила Зоя, – за этот за свой вымысел ты всегда будешь по ушам получать. А оно тебе ведь, правда, не надо?

Антон Мыльченко глубоко вздохнул. Шаркнул кроссовкой перед собой, заложил руки за спину и с пафосом произнес:

– Да, нам, творческим людям, никогда не было легко жить на свете и бытовать в искусстве… Всегда гонения, непонимание. Ишь ты – по ушам, по ушам…

Он говорил долгую речь. Зоя Редькина смотрела на него и думала о своем. С некоторых пор у нее появилась некая таинственная вещь. Которую обязательно нужно было спрятать от нахальных взглядов и шаловливых ручонок родственничков. Но куда спрятать? Больше всего для этой цели подошел бы, конечно, тайничок – то есть перекочевавшее к Петру Брониславовичу домой пианино. Но как туда пробраться, не вызвав излишних вопросов? Помощник нужен.

А может, взять этого путаника Гуманоида в напарники? Все-таки он немножко в курсе дела. Да и вдвоем, наверно, легче хранить тайну. Как ни крути все-таки Антоша – друг. Своеобразный, конечно. Но друг.

И Зоя Редькина решила поведать свою тайну Антоше.

– Ну, Мыльченко, слушай…

Антоша просиял.

– Неужели, правда, тайна? – широко раскрыв глаза, спросил он. – И ты мне ее будешь рассказывать?

– Ага.

«И сыщик Великолепенский превратился в одно сплошное ухо. Ведь чужая тайна требовала к себе повышенного внимания. Вот уже в деятельном мозгу Антона Великолепенского начали выстраиваться версия за версией…»

– Так ты слушаешь про мою тайну, Гуманоид? Эй, ты где?

– Я само внимание, Зоя!

А что за тайна была у Зои Редькиной – это уже совсем другая история.