Колодец желаний - Жаклин Уэст

Мама вздохнула.

– Ладно, каро мио. Андьямо.

Она протянула Вэну руку, и они вышли.

Торжественное открытие сезона началось. По дорожкам «Лисьего логова» туда-сюда сновали служители и автомобили. В саду играл струнный квартет. Территория пестрила поклонниками оперы в ярких одеждах. А за ними со всех сторон медленно покачивался лес.

Наконец настал вечер пятницы.

Мама провела его к фестивальному шатру. Люди входили и выходили из него, смеялись, звали друг друга, пили что-то из блестящих бокалов. Когда вошли Вэн с мамой, все повернулись к ним.

– Ингрид! – крикнул кто-то. – Ингрид, дорогая!

Ещё через мгновение Ингрид Марксон окружили поклонники и друзья, и Вэн словно погрузился на несколько футов в бассейн из болтливых взрослых. Он вытянул шею и посмотрел мимо чьего-то локтя. Вдалеке он видел край леса – того самого леса с окружённым мхом и тенями колодцем, где прятался желаниед.

Но если всё пойдёт по плану, желаниеду недолго осталось прятаться.

Вэна накрыла волна мучительного ожидания. Всего пара часов…

– Рада вас видеть! – певуче здоровалась мама с группой людей, которых Вэн не узнал. Она пожимала им руки и целовала в щёки. – Так рада, что ты здесь!.. Дорогая! Так давно не виделись!

Вэн уже даже не пытался слушать разговоры. Он не сводил глаз с леса, дрейфуя в потоке шума и имён, кружившемся вокруг. Но потом мама произнесла знакомое имя. Имя, погрузившее его прямо в морозную тьму.

– О, мистер Фэлборг!

У Вэна закололо в сердце.

Может быть, он услышал что-то не так? Уши пытаются его одурачить? Медленно, словно на телевизионном повторе, Вэн повернулся туда, куда смотрела мама.

И он был там.

Айвор Фэлборг.

Любитель оперы. Коллекционер редкостей. Человек, чуть не убивший Вэна.

Мистер Фэлборг в своём обычном белом костюме выглядел воплощением элегантности. Его синие глаза окружали морщинки. Улыбка была тёплой.

Мороз пробрал Вэна до костей.

– Синьорина Марксон! – Мистер Фэлборг поклонился и поцеловал ей ручку. – Как замечательно видеть вас здесь. О если бы вы только украсили этот вечер своим голосом, он был бы просто идеален.

Мама Вэна рассмеялась – звонко, как колокольчик.

– Вы слишком добры! – Она сжала плечо Вэна. – Джованни, это мистер Фэлборг, наш друг из города! Какой замечательный сюрприз!

Вэну показалось, словно он глотает целую горсть битого стекла.

– Э-э… здравствуйте, – хрипло сказал он.

– Вы часто бываете в «Лисьем логове»? – пропела мама.

– Каждую осень, – ответил мистер Фэлборг, с улыбкой переводя взгляд с Вэна на его маму и обратно – так легко, словно каждый день общался с детьми, которых пытался убить, и их родителями. – …небольшой загородный домик… недалеко отсюда. Я сейчас живу там с племянницей. Пожалуйста, позвольте познакомить вас с моей Мэйбл.

Он показал на девочку, прятавшуюся за ним.

Это была Галька.

В каком-то смысле.

Её обычный небрежный хвостик превратился в блестящий пучок на затылке, окружённый маленькими цветочками на заколках. Она была одета в пышное вычурное белое платье с жёлтым поясом. Вместо кроссовок на ногах были жёсткие белые сандалии. Если бы у этой девочки не было глаз цвета позеленевших пенни, в которых явно виднелась Галька, Вэн бы ни за что не узнал её.

Вэну доводилось видеть кошек в костюмах для Хеллоуина, которым было уютнее, чем Гальке сейчас.

Он попытался засмеяться, но вместо этого издал звук, больше похожий на «снурк».

– Рада встрече с тобой, Мэйбл, – сказала мама Вэна, наклонившись и взяв Гальку за руку. Она подтолкнула Вэна локтем. – Джованни, поздоровайся.

Вэну пришлось на секунду закусить губу.

– Рад встрече, Мэйбл, – сумел проговорить он.

Галька нахмурилась.

– Рада встрече, Джованни.

Мистер Фэлборг стоял рядом с ними, по-прежнему сияя, словно это был просто летний день на оперном фестивале. Конечно же, мистер Фэлборг знал, что Вэн и Галька уже знакомы. Он знал, что они работали вместе на стороне Коллекционеров. Он знал, что у Мэйбл есть другое, более настоящее имя. Но он, очевидно, был настолько уверен в том, что Галька ему верна – или, по крайней мере, в своей власти над нею, – что спокойно привёл её сюда, прямо к старому другу и союзнику, и это даже не омрачило его улыбки на морщинистом лице.

У Вэна даже живот заболел от этого.

– Так. Не будем мешать другим вашим поклонникам приветствовать вас, – сказал мистер Фэлборг маме Вэна и снова лучезарно улыбнулся им обоим. – Доброго вам дня, синьорина и синьор Марксон.

В последний раз поклонившись, он увёл Гальку.

Мама Вэна повернулась к группке ожидавших её фанатов. Вэн остался один; он глубоко дышал, ожидая, когда же наконец оттает лёд в позвоночнике. Может быть, Галька действительно сказала правду? Может быть, он почти погиб по случайности, просто из-за того, что желание пошло не так? И насколько это важно? Если кто-то восемь лет держит ребёнка взаперти, потому что считает, что так ему будет безопаснее, это что, делает его правым?

Думать было трудно. В шатре становилось всё громче, голоса стучали по голове Вэна, словно молоточки по литаврам. Он забрался так далеко в угол, насколько смог, чтобы не задеть колышки, на которые крепился шатёр, и тут кто-то схватил его за локоть.

– Эй, – прошептала Галька. Половину её слов заглушал шум. – Остаёшься… на оперу?

– Что? Нет, не остаюсь, – ответил Вэн. – А ты?

Галька покачала головой.

– В десять часов… притворюсь… что болит живот. – Она весело улыбнулась. – Видел имя композитора?

Вэн улыбнулся ей в ответ.

– Энгельберт Хумпердинк. Звучит как последняя строчка шутки, за которую можно нарваться на проблемы.

Галька хихикнула и прикрыла рот рукой.

– Ага, – сказала она и снова напряглась. – …опушке леса, когда начнётся представление. Увидимся.

Она снова скрылась в толпе.

Через мгновение, когда его снова кто-то схватил за руку, Вэн подумал, что Галька, должно быть, забыла ему что-то сказать. Может быть, придумала идеальную шутку, в которой последняя фраза – «Энгельберт Хумпердинк»?

Он развернулся, чтобы послушать её.

Но за руку его держала не Галька, а мама.

И глаза, смотревшие на него, тоже принадлежали не Гальке.

Это были глаза цвета ледяной воды. Глаза Питера Грея.

– Джованни, смотри, кто это! – Мамин голос перекрыл шум толпы. – Чарльз и Питер тоже приехали!