Аннотация: Седьмой "Г", прежде дружный и спокойный, разделился на группировки. В первой - "азербайджанцы", в другой - "армяне", в третьей - остальные: русские, татары, евреи, грузины. Одна ученица не примыкает ни к кому: русское имя, мамина армянская фамилия, папа-азербайджанец - всё это делает Свету Аванесову чужой в любой компании. Почему национальность вдруг стала так важна, героиня повести "Красные, жёлтые, синие" понять не в силах - остальным же, и детям, и взрослым, как будто вовсе не нужен ответ. Армяно-азербайджанский конфликт вынуждает семью разделиться, Света с мамой переезжают из Баку в Ереван - чтобы там вновь оказаться "не такими". В сборник вошла и повесть "Фотографии на память", выходившая в "КомпасГиде" в 2012 году. Она охватывает несколько эпох: послевоенные годы, когда мальчишки завоёвывали уважение во дворе силой, смелостью и футбольным мастерством; конец 1980-х годов, когда окончание фамилии и форма носа в одночасье стали важнее всего; современность, когда пережитый конфликт отдаётся тупой болью, а многие свидетели остались лишь на потускневших фотографиях. Маргарет Манукян подростком покинула родной Баку, а затем и Россию - и спустя годы, живя в Нью-Йорке, вспоминает поворотный момент жизни. "Я никого не забыла, я всех помню и очень люблю", - ни расстояния, ни национальность не могут быть преградой её чувствам. История конфликта вокруг Нагорного Карабаха - редкая тема в российской, тем более подростковой литературе. Марии Мартиросовой удаётся найти точные слова, чтобы описать всю глубину трагедии, разобщившей два народа, но при этом оставить в стороне политику и морализаторство. Главное для автора - люди, необратимость их поступков и высказанных слов. Первое издание "Фотографий на память" получило премию им. А.Гайдара и попало во множество списков: лонглисты премий И.П.Белкина и BabyНОС, шорт-лист премии им. Л.Толстого "Ясная Поляна", а также список выдающихся детских книг мира "Белые вороны", составляемый Мюнхенской международной детской библиотекой. Две повести вместе - словно начинающий забываться эпос, не принадлежащий никакой отдельной нации - но всем нациям сразу. Сборник "Красные, жёлтые, синие" дополнен атмосферными иллюстрациями Татьяны Сугачковой, дипломанта конкурсов "Образ книги-2014", Nami Concours-2015 и других: старый Баку оживает на них тихим, мирным и уютным городом - таким хочет помнить его Мария Мартиросова. Несколько слов о книге Четыре года назад повесть Марии Мартиросовой "Фотографии на память" получила премию им. А.Гайдара, вошла в шорт-лист Национальной детской литературной премии "Заветная мечта" и список выдающихся детских книг для детей и юношества "Белые вороны", составляемый Мюнхенской международной детской библиотекой. В 2016 году "КомпасГид" переиздаёт "Фотографии на память" вместе с новой повестью "Красные, жёлтые, синие". Основная тема двух произведений под одной обложкой - конфликт вокруг Нагорного Карабаха в конце 1980-х годов. Марии Мартиросовой удаётся найти точные слова, чтобы описать всю глубину трагедии, разобщившей два народа, но при этом оставить в стороне политику. Главное для автора - люди, необратимость их поступков и высказанных слов. События без малого 30-летней давности показаны в этих повестях глазами девочки, которая волею случая, а то и вовсе по факту рождения, оказалась меж двух огней. Света Аванесова, главная героиня "Красных, жёлтых, синих", носит русское имя, мамину армянскую фамилию, а папа её азербайджанец - так что ни в Баку, ни в Ереване она не "своя". На примере её жизни отчётливо видно, насколько нелепа и опасна межнациональная рознь: ещё вчера класс, где она училась, был более-менее дружным, но теперь даже смена школы, города, страны не помогает вернуть ощущение покоя. Всюду неприязненные взгляды и едкие замечания за спиной - как со стороны сверстников, так и со стороны взрослых. Маргарет Манукян из "Фотографий на память" покинула сначала Азербайджан, а затем и Россию - и вот, спустя годы, в Нью-Йорке, вспоминает тот поворотный момент жизни. "Я никого не забыла, я всех помню и очень люблю", - ни расстояния, ни национальность не могут быть преградой её чувствам. Эта повесть охватывает несколько эпох и показывает горькую динамику "национального вопроса", тяжесть преодоления былых обид. Обе повести, конечно, во многом автобиографичны, однако не только и не столько в подлинных наблюдениях их ценность. Многие исторические события и трагедии остаются в памяти поколений лишь будучи превращёнными в литературные, кинематографические, музыкальные произведения. "Красные, желтые, синие" - едва ли не лучший образец в этой коллекции. "КомпасГид" рекомендует настоящее издание тем читателям, которые интересуются современной и советской историей, охотно смотрят мировые новости и читают документальную прозу - независимо от возраста.
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Ерванд подошёл к компьютеру, положил руку маме на плечо:
– Искала, как не искала, тётя Грета. В Ереван тёте, наверное, звонила… А там… Сами знаете.
Мама закрыла лицо ладонями, печально покачала головой:
– Э-эх, Нора-Нора! Нора-джан!
Ерванд тщательно запер нашу квартиру, подёргал дверь за ручку и положил ключи себе в карман. У подъезда нас ждало такси до Домодедова. Мама нервничала, то и дело спохватывалась, что что-то забыла, перепутала, не выключила. Ерванд терпеливо её успокаивал:
– Тётя Грета, валнаваца петка чи![60] Вот паспорт, вот очки, вот фотоаппарат, вот чемоданы, вот ваша дочка. С самолётом я тоже договорился: не бойтесь, низко-низко будет лететь. Всё, садитесь.
Ерванд захлопнул за мамой дверь, просунул голову в опущенное окно водителя, пожал ему руку, протянул деньги. Потом подошёл ко мне, осторожно приобнял за плечи:
– Ну ладно, давай не пропадай… Звони, если что.
Алиде – привет.
Ерванд взял с капота вынесенный из дома ковшик воды и приготовился плеснуть её вслед нашей машине. Я вдруг вспомнила бакинский обычай лить воду вслед уезжающим. Мама неукоснительно соблюдала его, провожая папу в Кадебек, а нас с Алидой – в пионерлагерь. Ещё раньше, я знаю, выливала воду вслед уезжавшей в Ереван старшей дочери моя бабушка. Уверена, кто-то из соседей-турков выплеснул стакан чистой колодезной воды вслед убегающей из Карса бабушкиной семье. Вылитая вслед вода, словно благословение, увлажняла, облегчала путь убегающим, уходящим, уезжающим.
– Передам, – улыбнулась я. – Ты тоже не пропадай. Звони. Один за всех…
Ерванд кивнул, выхватил из кармана наш ключ, потряс им над головой:
– Я ремонт всё-таки сделаю, а? Не бойся, простой, не евро. Арки-гипс-картон-мозаику… А лепнину, честное слово, не буду золотом красить. Не в квартиру, э-э, в музэй вернётесь!
