Спасти Софию - Флёр Хичкок

Я больше не могла винить во всём Неда. Пустота внутри меня снова дала о себе знать, и я опять стала представлять его в той комнате, в башне, на этот раз прикованным наручниками к стулу и без всякого апельсинового сока.

Включилось радио. Это была музыкальная станция, которую мне было едва слышно. Потом запищал телефон. Она нас так и не заметила!

Краем поношенной толстовки я вытерла с лица собачью слюну и напряглась, прислушиваясь. Но нас разделял толстый слой дорогой обивки.

– Нет… Маленькие негодницы сбежали. Я понимаю, понимаю… – Стало тихо, она всё ещё говорила, но я не могла разобрать слов. – …спрыгнули с башни! – Потом снова неразборчиво, но я могла уловить лишь отдельные слова. А потом она сказала: – Я вернусь в Брим примерно через час. – И, помолчав, добавила: – Я люблю тебя. – И чмокнула трубку.

– Брим? – сказала София, мотая головой и отстраняясь от пса, что было довольно забавно в ситуации, когда ты сидишь в ловушке под ковриком, а существо с острыми зубами ведёт себя излишне дружелюбно. – Но мы же хотели, чтобы она привезла нас в офис Пинхеда!

– Мне показалось, она говорила о Бриме, – прошептала я.

Машина выехала на гладкую, ровную дорогу и набрала скорость.

– Но мы же не хотим возвращаться, не так ли? – спросила я.

Пёс свернулся калачиком у моих ног, положив голову на Софию и рассматривая её большими карими глазами. Возможно, он видел в ней ещё один потенциальный леденец на палочке.

– Теперь всё кончено, – сказала София. – Она отвезёт нас обратно, а там мы ничего не сможем сделать.

– Мне кажется, мы могли бы сбежать, – сказала я.

– Как? – сказала София. – Мы едем на скорости почти сто километров в час.

– Нам нужно заставить её остановиться, – сказала я.

Асфальт

– Нам нужно подсунуть что-нибудь под заднее сиденье и ткнуть её. Это привлечёт её внимание. Она остановит машину, мы побежим. В романе «Темнота в безлюдном месте» Саймон Стрэндж использовал судовую сигнальную ракету, чтобы надолго отвлечь внимание пилота вертолёта и спрыгнуть вниз.

– Он спрыгнул с вертолёта? – сказала София.

– Он был очень опытным парашютистом и совершал затяжные прыжки, – ответила я.

– Но мы не на вертолёте, мы мчимся на четырёх колёсах, вряд нам помогли бы затяжные прыжки, – сказала София. – И у нас нет сигнальной ракеты.

– Всё равно, – сказала я. – У него получилось.

София замолчала. Я практически слышала, как мысли теснятся у неё в голове.

Пёс развернулся так, чтобы София могла почесать ему животик.

– Пинхед точно убьёт меня, если я и дальше буду продолжать в том же духе, – сказала она. В её голосе звучала тревога.

– Неужели вправду убьёт? – спросила я.

Она посмотрела мне в глаза.

– Он не стал бы колебаться, честно.

– Но если бы мы сейчас же вернулись в Брим, мы на самом деле не создали бы никаких проблем, разве не так? Знаешь, это было бы лучше всего.

– Лотти, он мерзкий. Он на самом деле мерзкий. Я знаю, что он кого-то убил, возможно, даже не одного человека, год назад или около того пропал его брат…

– Его брат? – переспросила я, отталкивая от лица собачий нос.

– Да, у него всегда был брат, они поссорились и… брат исчез.

– Что значит «исчез»?

– Он пропал. Пинхед просто перестал говорить о нём, как будто его никогда не существовало. Я думаю, он, наверное, погиб.

– Как погиб? – спросила я.

– Под ответвлением автострады в Западном Лондоне. Погиб.

Мне показалось, что меня окатили очередным ушатом ледяной воды.

– Его закатали в асфальт?

София кивнула.

В первой главе «Смерти посредством технологии» мужа Мэри Тирск закатали в асфальт. Поэтому она бросилась преследовать мексиканских торговцев оружием и гналась за ними до самого Берлина.

Мне не хотелось повторять её подвиг, поэтому я осмотрела багажник машины в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь нам.

Выбравшись из-под собаки, София передала мне моток зелёной садовой проволоки.

– Я нашла её в рюкзаке Неда. Сгодится?

– Блестяще.

Я ужасно боялась, но не желала этого показывать. В конце концов я размотала проволоку и просунула её под заднее сиденье. Мне как раз был виден локоть Вессон.

– Ты готова, если мне удастся вынудить её остановить машину? – спросила я.

София кивнула.

Я могла бы попытаться воткнуть проволоку в сиденье Вессон, но нельзя было исключать, что проволока зацепится за пружины, поэтому я пырнула её в локоть.

– Ой! – вскрикнула Вессон и потёрла руку, но останавливать машину не стала.

Выждав примерно полминуты, я опять уколола её.

– ОЙ! – снова воскликнула Вессон и на этот раз, резко свернув на обочину, и стала тормозить.

– Пора! – зашипела я на Софию.

Та толкнула дверцу багажника и выпрыгнула. Когда машина остановилась, я тоже спрыгнула, прихватив с собой проволоку.

БАХ!

Я ударилась об асфальт, мне стало больно, но я понимала, что у меня есть всего доля секунды, до того как машина окончательно остановится и из неё выйдет Вессон.

Я поползла на коленях, но прямо передо мной появился пёс, он стоял на асфальте и лаял.

– Прекрати! Стоять! Хорошая собачка, – закричала я, перепрыгивая через отбойник, спотыкаясь и спускаясь по насыпи сбоку от дороги в грязный ручей.

Я обернулась, чтобы посмотреть, не бежит ли за мной собака, но – о чудо! – она осталась на месте. Пока я внимательно смотрела на дорогу, София пригнула мне голову, в результате чего прямо у меня перед носом оказалась зловонная жижа. Мы притаились в канаве рядом с двумя пивными банками и дохлым барсуком.

Пёс стоял наверху и лаял.

БА-БАХ. Дверь? Или багажник?

– Глупое животное, давай полезай обратно, – это был голос Вессон.

Ей потребовалась минута, чтобы закрыть багажник.

БА-БАХ.

Я услышала за своей спиной, как София шлёпает по воде, но не осмелилась поднять голову. Интересно, сообразила ли Вессон, что между открытым багажником и уколом в локоть есть связь?

Мы заползли в широкую дренажную трубу под дорогой и молча выразили свой восторг, хлопнув друг друга по спине и подбросив в воздух опавшие листья, и только потом поняли, что мы так и не услышали, как отъехала машина.

В какой стороне север?

Мы просидели в трубе несколько часов. Ну не часов… Вероятно, около двадцати минут, ожидая, что Вессон найдёт нас. Я понимала, что при её появлении нам не останется ничего другого, как только бежать в противоположном направлении.

Я думала, что у