Жмурик-проказник - Эдуард Веркин

Он подбежал к Изобретателю и по-братски лизнул ему руку. От Чугуна тянуло свежей псиной и несвежей барсучатиной, в шерсти сидели многочисленные репьи и колючки, а морда у него стала окончательно собачье-волчьей, но при этом добродушной и веселой.

— А он мне нравится. — Изобретатель потрепал Чугуна по холке. — На байдарке он, конечно, не сможет теперь плавать, зато дом охранять — запросто. И шерсть хорошая, хоть носки вяжи. В этом, мне кажется, гораздо больше пользы, чем раньше. Впрочем, очень скоро все исправится. К сожалению.

Чугун улегся на травку, перевернулся на спину и стал елозить по траве.

— А все-таки он не до конца превратился! — Изобретатель схватил Чугуна за лапу. — Лапа не до конца трансформировалась, пальцы еще видны. И кости не вытянулись… Ну да ладно. Ты сам-то чего заказал? В смысле, сам чего хотел?

— А на мне батарейки уже растеклись, — сказал я. — Так что я ничего не успел пожелать. А вот Гундосов успел.

— Гундосов?

— Гундосов. Он тоже выживатель, ваш брат привез их всех тренироваться. Гундосов больше всех отличился. Он пожелал увидеть своего прапрадедушку — белогвардейца.

— Ну?

— Ну и это… Дедуля отряхнул червей и явился. Прямо как Сивка-Бурка, только с «маузером». И не в очень аппетитном виде. Характер в могиле у него не очень улучшился, и прапрадедушка взялся стрелять! Так здесь напроказничал, ужас… Ну и это…

Я указал в сторону разрушенного дома.

— Все так и получилось. Смешно.

— Как интересно! — восхитился Изобретатель. — Как необузданна в своих желаниях наша молодежь! Я и не подозревал! Все-таки стать киборгом хочет далеко не каждый мальчишка!

Я согласно кивнул. Хотя я на самом деле знал целую кучу людей, которые мечтали стать конкистадорами, звездными истребителями и даже трубочистами. Так что желание стать киборгом меня совершенно не удивляло.

— Какой забавный получился эксперимент! — радовался Изобретатель. — Как здорово!

— Нам было не так уж весело, — напомнил я.

— Понимаю, понимаю… Ты хочешь сказать мне об ответственности ученого перед человечеством?

— Ну…

Вообще-то ни о какой особой ответственности ученого я не собирался говорить, я собирался потихоньку разведать, кто будет возмещать мне мою тысячу…

— Ты прав! — сказал Изобретатель. — Ты совершенно прав! Выключатор может быть опасен! Его так легко использовать во зло! Он может стать идеальным оружием! Достаточно пролететь над территорией противника и выполнить все желания вражеских солдат! И вражеская армия будет уничтожена! А если поставить его на спутник!

Изобретатель замолчал. Он вытащил из песка «маузер» и принялся ожесточенно чесать им затылок.

— А давайте бросим его в Чертов омут, — предложил я.

— Что?

— Давайте бросим его в Чертов омут, — повторил я.

— Точно! — обрадовался Изобретатель. — Так и сделаем! Там в центре глубина до трехсот метров доходит, я как-то специально измерял…

— Его точно не достанут? — Я снял прибор с шеи.

— Точно. Ближайшие сто лет. А за сто лет он разрушится. Лучше его там держать, а то вокруг него и сами по себе всякие события происходят странные, я замечал. Оставлю его на одном месте, а обнаруживается он совсем в другом. Что-то я там напутал. Так что на дно его! На дно!

— А ребята?

— Сначала на дно!

И я двинулся к озеру.

— Эй! — крикнул Изобретатель мне вслед. — Это тоже выкини.

И Изобретатель швырнул мне «маузер».

Байдарка болталась на берегу. Я легко столкнул ее в воду, забрался внутрь и погреб к центру Чертова омута.

Центр легко угадывался по черной воде и неприятному холоду, исходившему от воды. Я немного подумал и первым отпустил в воду «маузер».

«Маузер» глухо булькнул, выпустил маленькое масляное облачко и ушел в глубину.

«Маузер» мне было жалко. Выключатор нет.

Игрушка безумного гения…

Я развернулся спиной к берегу, достал приборчик и бросил в воду.

Выключатор не тонул.

Такого я не ожидал.

Выключатор держался на воде как поплавок из бальзового дерева.[1] Это меня несколько озадачило. Я попытался утопить Выключатор еще, но он упорно не желал погружаться. Мне почему-то подумалось, что если бы я кинул его в печь, то и гореть особо он бы не стал. И вообще, видимо, справиться с ним было довольно сложно. Разве что раздробить.

Я стал обшаривать байдарку в поисках чего-то тяжелого. Но, как назло, ничего такого не было: байдарка — лодка легкая и не предполагающая наличия якорей и других тяжелых штукенций. Ничего, чем можно было бы затопить этот дурацкий Выключатор, не было. Я начал уже нервничать — надо было возвращаться на берег и искать груз, но тут что-то булькнуло совсем рядом с бортом.

Я поднял глаза и обнаружил, что Выключатора больше нет. Только по воде расходятся круги.

Не знаю, что это было. Скорее всего гигантский вдольполосный окунь всплыл из глубин, приняв Выключатор за плавающую вверх брюхом рыбину. И проглотил его. Скорее всего.

Впрочем, может быть, это был тот, в чью честь озеро было названо. Но все это мне не очень понравилось, я схватил весло и рванул к берегу.

Радист уже не стучался о сосну, просто сидел под ней с отсутствующим видом. Тоска постучала ему по лбу и, убедившись в железной природе получающегося звука, предложила сдать Радиста в металлолом. Мы отказались. Тогда Тоска в сто двадцать восьмой раз написала в блокнотике, что мы уродцы, и отправилась искать в обломках свой плеер.

Чугун вертелся возле горы протухающих барсуков и истекал слюной. Собаки обожают тухлятину, так, кажется, говорил Гундосов.

Доход уже почти освободился и пытался выкатиться на полянку.

Гундосов тоже выбрался из-под завала. Он сидел на уцелевшем крыльце и вертел в руках пожухлую фуражку со сломанным околышем. Гундосов был грустен.

То ли свет так падал, то ли воображение мое разыгралось, но на секунду мне даже показалось, что Гундосов чем-то напоминает своего боевого предка…

Капитана Орлова.

Хотя нет. Больше всего Гундосов был похож на большого рыжего комара.

— А потом этот Выключатор свалился с книжной полки, — сказал Куропяткин. — И я решил его не выкидывать. Пусть лучше он у меня будет. Так надежнее.

И Куропяткин похлопал по карману.