Тайна Лидии - Финн Сеттерхольм

Сама Лидия редко бывала довольна своими рисунками. Когда она была маленькой, ей почти всегда нравилось то, что получалось: например, принцесса, которую она нарисовала несколько лет назад. Когда она выводила улыбку принцессы и цветы на лугу, пальцы щекотало от радости. Этот рисунок до сих пор висел в папином кабинете, но теперь принцесса казалась Лидии неуклюжей и уродливой.

– Папа, пожалуйста, убери рисунок! – просила она. – Я нарисую что-нибудь получше.

– Конечно, нарисуешь, – кивал папа. – Но этот рисунок я не уберу, очень уж он красивый.

Итак, Лидия сидела на скамейке и в пятнадцатый раз перерисовывала ноги лошадей. С каждым разом получалось все хуже: от усердной работы ластиком бумага стала грязно-серой. В конце концов Лидия рассердилась и отбросила альбом в сторону. Она посмотрела на свои руки, похожие на мамины: тонкие длинные пальцы, а мизинец короткий, будто с чужой руки. Кончики пальцев серые от карандаша, а костяшки и ладони – в зеленых и фиолетовых точках и штрихах от фломастера. Лидия не была грязнулей – даже наоборот, она любила чистоту. Но сколько она ни мыла руки, они всегда были в пятнах краски.

– Лидия, ну и пальцы! – вздыхала мама. – И под ногтями краска… Тебе надо научиться ухаживать за руками.

Лидия отвечала, что краску из-под ногтей не вычистить даже щеткой.

Мама у Лидии была красавица и выглядела очень элегантно в блузке фисташкового цвета и нежно-сиреневой юбке. Волосы у мамы были каштановые и волнистые, а у Лидии – темные и прямые. У мамы глаза были голубые, а у Лидии – карие. У мамы были пухлые губы, которые она красила помадой, а у Лидии рот был маленький. Иногда, когда мама целовала ее, на щеке оставался красный след.

– Мама, ну что ты наделала! – сердилась Лидия, стирая помаду.

– Ничего, ты и так вся в краске, пачкуша моя, – смеялась мама.

Лидия вытянулась и расправила плечи. Несмотря на затянутое облаками небо, было тепло. Правое запястье покраснело и чесалось – говорят, это называется крапивница. Иногда она проходила почти совсем, но потом снова возвращалась. Лидия посмотрела на часы: четверть пятого, пора ехать домой. Лошади у нее так и не получились. Но она обещала позвонить Линн.

Тут за спиной раздался шорох. Обернувшись, Лидия увидела большую птицу, только что вспорхнувшую над землей. Шумно взмахивая крыльями, птица стала летать вокруг Лидии: круг, другой, третий… наконец она опустилась на скамейку. Лидия испугалась и чуть не побежала прочь, но любопытство одержало верх. Темно-серая птица, необыкновенно крупная и взъерошенная, пристально смотрела на Лидию глазами– бусинами и ничуть не боялась. Что же это за вид? Лидия не очень разбиралась в птицах, но сразу поняла, что это не сорока и не ворона. Может быть, ворон? Она слышала, что во́роны очень умны. Кажется, у какого-то божества в древнем мифе было два ручных во́рона… Но неужели они такие большие?

Лидия осторожно протянула руку к взъерошенной птице, едва не коснувшись ее оперения, но птица не улетела и лишь продолжала смотреть на девочку. Лидии стало не по себе.

– Здравствуй, – прошептала она, – ты кто?

Птица разинула клюв, и у Лидии побежали мурашки по коже. Казалось, она хочет что-то сказать! Нет, говорящих птиц не бывает! Лидия даже рассердилась на себя. Только попугаи умеют говорить! Вдруг птица вытянула шею, схватила карандаш и, шумно взмахнув крыльями, поднялась над кустами.

Девочка застыла в изумлении. Придя в себя, она на всякий случай заглянула под скамейку, чтобы проверить, не упал ли карандаш в траву. Но там его не было. Птица давно скрылась за деревьями. С ума сойти! Птица украла карандаш.

Подул ветерок, и стало прохладно. Лидия вскочила на велосипед, чтобы ехать домой, и покатила по склону холма.

На полпути ее вдруг осенило. Она так и знала, знала всегда, с самого первого дня! Скамейка на поляне – волшебная. Птица – это знак. Но что за знак? Хороший или плохой? Лидия усиленно размышляла, наморщив лоб. На всякий случай она решила никому не рассказывать о том, что произошло. Не хотелось, чтобы над ней смеялись.

Лидия и ее родители жили в большом старом доме. Папа все собирался его ремонтировать, но руки не доходили. Комната Лидии – самая большая в доме, с окнами на три стороны – была на втором этаже. В одно окно можно было наблюдать восход, а в другое – закат. Когда Лидия была маленькой, она любила разъезжать по комнате на роликах вместе с друзьями, которые приходили в гости. Мебели в комнате почти не было – кровать, книжный стеллаж и старое кожаное кресло, в которое Лидия любила забраться с ногами и читать, рисовать или просто размышлять. У окна стоял старый, видавший виды стол красного дерева с множеством ящиков – возможно, и потайных, как думала Лидия. Она не раз пыталась найти тайники: полностью выдвигала ящики, осматривала стол со всех сторон и стучала по дереву, но так ничего и не нашла. Однако один ящик Лидия открыть так и не смогла: ключа, чтобы отомкнуть замок, не было. Девочка перепробовала все ключи в доме – ни один не подходил. Папа утверждал, что ящик пуст: когда стол переносили, внутри ничего не гремело и не шуршало.

Стены в комнате Лидии были выкрашены в разные цвета: желтый, голубой, зеленый и серый. Этому предшествовала отдельная история. Лидии разноцветные стены не очень нравились, папе с мамой тоже – это был вынужденный компромисс. Когда семья переехала в этот дом, стены комнаты были оклеены светлыми обоями в тонкую серую полоску. Не самый интересный узор, сказала мама, но по крайней мере не бросается в глаза. Здесь можно повесить фотографии и плакаты, добавила она.

– Я хочу картины, – сказала Лидия. – Настоящие, как в музеях и дома у дедушки.

Мама с папой засмеялись и ответили, что такие картины им не по карману, но дома наверняка найдутся симпатичные репродукции. Однако девочке они не пришлись по вкусу.

Однажды Лидия сидела в своей комнате и рисовала. Этот день она помнила очень хорошо. Ей было шесть, и рисовала она цветными карандашами на большом расстеленном на полу листе бумаги. Все началось с цветочного узора в уголке. Постепенно он разросся и заполнил собой весь лист. Когда места для новых цветов не осталось, Лидия повесила рисунок на стену. И увидела, что он не завершен! В воображении возникали новые и новые фигуры и формы. Кончик зеленого карандаша будто сам по себе скользнул с листа на стену. Лидия, конечно, знала, что на обоях рисовать нельзя, но не смогла устоять перед соблазном. Перед глазами плясали цветы и завитушки, Лидия дрожала всем телом, но рука двигалась твердо. Она рисовала как в трансе. Перед ней раскинулся южный пейзаж: высокие горы, лианы, пасущиеся газели, тигры, слоны, обезьяны, бабочки и море, море цветов. Карандаши, которыми она начала рисовать, закончились, пришлось взять новые цвета. Тигры в голубую полоску, фиолетовые слоны, зеленое небо, черные цветы и розовые жирафы. Лидия стояла на кровати и выводила птиц, кружащихся вокруг солнца, когда в комнату вдруг вошла мама. Лидия обернулась, ее глаза светились от восторга: какая красота! Но мамин взгляд говорил нечто совершенно иное.