Мои яблочные дни - Мелисса да Коста

из дома. Но без фонаря в лесу было слишком темно. Лучше было подождать до завтра. И я уснула, зажав в кулаке бразильский браслет.

Сегодня утром я стою на пороге своего дома, тепло одетая, в руках у меня пластиковый пакет, полный всякого хлама. Несмотря на снег, я выполню подсказанную луной миссию…

Я храбро обхожу дом. Кот идти со мной не пожелал. Этот бездельник еще спит. Под толстым слоем снега тропинку, ведущую от задней стены дома в лес, найти оказалось труднее, чем я думала. Боясь заблудиться, начинаю равномерно бросать пробки, кольца для салфеток и прочие бесполезные штучки из моего пакета. Внимательно оглядываю сосны вокруг. Мне надо выбрать одну. Ту, что станет для меня священной. В моем представлении в стволе у сосны-избранницы должно быть дупло, куда я смогу засунуть браслет и обручальное кольцо. Сомневаюсь, что эта сосна существует, но упорно ищу. Ухожу все дальше от дома, блуждаю… В пакете ничего не осталось, но я счастлива: да, сосны с сейфом для сокровищ существуют, доказательство у меня перед глазами. Поначалу я стою неподвижно и смиренно, чуть ссутулившись. Сосна выглядит внушительно, особенно когда она — избранница. Эта сосна высокая, и сильная, и величественная, само собой. Но больше всего меня завораживает поверхность ее шероховатого ствола, чешуйки, безупречно соединяющиеся между собой, словно дышат сами по себе, складываясь в чудесную монохромную живопись. Каждая из них мне кажется чудом творения, они так тонко прорисованы… Пупсик, ты увлеклась. Я сдвигаю брови. Бен, не преувеличивай… Ты сам говорил, что я полюблю природу… И слышу его насмешливый голос: Не забывай о том, что ты сама сочиняешь мои реплики. Я — всего-навсего внутренний голос свихнувшейся блондиночки.

— Ну хорошо.

Мне приходится заговорить вслух, чтобы положить конец моим бредням и перейти к делу. Слегка подпрыгнув, дотягиваюсь до края. Оп! Бразильский браслет провалился. Надежно спрятан внутри ствола. Несколько секунд медлю, не решаясь снять обручальное кольцо. Сердце сжимается, но и кольцу место внутри священной сосны.

Я изгибаюсь, шумно дышу, подпрыгиваю — и вот кольцо в свой черед проваливается. Достаю из пакета баночку с розовой краской, оставшейся от музыкальной подвески, которую я смастерила для Мэй. Я не хочу докучать моей сосне, но мне же надо ее пометить, чтобы узнать, когда снова к ней приду… Одну-единственную маленькую чешуйку.

Сидя на корточках в заснеженном лесу, старательно крашу кору розовым. Не вылезать за края. Распрямляюсь и не могу не залюбоваться результатом: для неискушенного глаза сосна выглядит вполне обычной, но тот, кто знает, что надо взглянуть на основание ствола, заметит розовое пятнышко.

Сейчас мое святилище выглядит довольно скромно, но это только начало. Потом я украшу его цветами, расставлю свечи, а может, и подарки буду приносить… Возвращаюсь домой по оставленным на земле меткам. Я их не подбираю. Пока нет. Со временем я научусь находить это место с закрытыми глазами, но пока метки мне необходимы.

Я уже сгрызла ногти на больших пальцах и взялась за кожу вокруг. Ожидание мамы на вокзале на меня всегда так действует. Я застыла в зале рядом с табло прибытия поездов.

Мне не хватило смелости и изобретательности, я не смогла избежать ее приезда. Надо было найти какую-нибудь особенную отговорку… И потом, билеты были уже куплены. Я смирилась. Как бы там ни было, весна идет, и работы в саду хватает, а мама не станет путаться у меня под ногами. Она терпеть не может землю, земляных червей и всяких слизняков. Да, сад пробудился, как только сошел снег… Репу я убрала в конце февраля. Десяток репок. Жюли еще не вернулась из командировки, так что я для себя одной пекла пироги, готовила запеканки и полные сковородки карамелизованной репы, а потом забивала всем этим холодильник.

Теперь я отлично усвоила один из уроков мадам Юг. Совет был записан в самом низу страницы, и я его проглядела: Не надо сажать все сразу, тогда овощи будут круглый год, а не так— то густо, то пусто. Я научилась на своих ошибках и в следующий раз буду умнее.

В зале раздается голос: поезд из Лиона прибывает на второй путь. Я встаю и поправляю на плече ремешок сумки. Пора идти.

Она загорела — это первое, что я отмечаю, увидев, как она идет ко мне и катит за собой чемодан. Кожа, с каждым разом все более морщинистая, слегка посмуглела. Мама явно наслаждается приятным бездельем. На ней элегантный черный костюм и черные лодочки. Светлые волосы подрезаны на уровне подбородка. У нее всегда были модные стрижки, и сейчас она укоротила свое каре.

Пытаюсь изобразить улыбку. Боюсь, не очень убедительно. Стучат каблуки. Нос щекочет аромат ее «Шанели номер пять» — и вот она уже бросается ко мне, ее руки смыкаются вокруг моего негнущегося торса.

— Привет, дорогая! Рада тебя видеть! Хорошо выглядишь!

Я постаралась, готовясь ее встретить, я же знаю, какая она… Уложила отросшие ниже лопаток светлые волосы, тронула румянами щеки — оттого и выгляжу хорошо. Надела черные брюки — из тех, что носила на работу, строгие и приличные, розовый пуловер с круглым вырезом и туфли на каблуках. Туфли на каблуках… Мне трудно поверить, что я в них ходила еще несколько месяцев назад. Сегодня они мне жмут и кажутся нелепыми. Похоже, я окончательно перешла на резиновые сапоги… Чувствую себя как на маскараде, но такой ценой я сумею убедить ее, что я счастлива, — чтобы моя недобросовестная мать как можно быстрее уехала с сознанием добросовестно исполненного долга.

— Хорошо долетела?

— Я так устала! Ты себе не представляешь, такой долгий перелет! Но ты-то не потащилась бы в такую даль.

Я проглатываю горький ответ. Я-то не сбежала за несколько тысяч километров… Показываю, где