Томек в Гран-Чако - Альфред Шклярский

Новицкий со Смугой напряженно прислушивались к таинственным отголоскам, всматривались в берега реки, время от времени оглядывались назад. А по обоим берегам по-прежнему тянулись стены зелени. Казалось, тропический лес вырастает прямо из реки. Только изредка в прибрежных кущах чернело отверстие низкого, угрюмого туннеля, вытоптанного животными, идущими на водопой.

После бессонной ночи и изнурительного побега друзей охватывала все большая усталость. Солнце начинало пригревать. Путешествие на небольшой лодке по вздувшейся реке, полной страшных опасностей, не давало даже минуты отдыха. Они были измучены, голодны. Любивший хорошо и много поесть Новицкий жевал листья коки, в них содержалось немного кальция. Восточная часть перуанских лесов была родиной коки, известной даже в Европе. Новицкий, когда выходил за пределы селения кампов, часто собирал овальные листочки, сушил их, резал и складывал на случай побега. И сейчас, поглядывая на мешочек, лежащий рядом с ним на дне лодки, призывал друга:

– Ян, жуй коку, вот как я! Правда, у меня во рту уже все омертвело и язык еле двигается, но индейцы таким вот образом обманывают кокой желудок и легче переносят всякие тяготы. Если уж дикари убедились в достоинствах коки, так что же нам отказываться?

– От этих дикарей многому можно научиться, особенно что касается жизни в тропическом лесу, – возразил Смуга.

– И то правда, каждый умен по-своему, – поддакнул Новицкий. Он выплюнул за борт волокнистый шарик, отдающий ромашкой, в него при пережевывании превратились листья коки. А потом продолжил: – Индеец в джунглях всегда найдет что перекусить, а у нас кишки играют марш.

Время тянулось, зной усиливался. Солнце помалу продвигалось к зениту. В воде, как в зеркале, отражались почти уже прямые лучи. Река просто сверкала в потоках ослепительного света. Джунгли давно уже умолкли, птицы исчезли с берегов.

Смуга прищурился, поглядел на небо:

– Все живое укрылось в чаще. Пора и нам убраться от этого адского зноя.

– Золотые слова! – с радостью откликнулся Новицкий. – Если кампы гонятся за нами, то и им придется переждать в тени. Мы прямо как в печке. Ребята Тасулинчи, небось, дрыхнут себе.

– Поворачивай вправо, – посоветовал Смуга. Лодка вплыла под кроны деревьев, свисающих над берегом реки. Ослепительный блеск воды немного ослаб, и течение здесь не было таким сильным. Правда, плыть от этого легче не стало. Под зеленым пологом не хватало воздуха, одурманивали испарения от гниющих листьев.

Лодка неторопливо плыла вдоль правого берега, в тени. Новицкий и Смуга напряженно вглядывались в нависающую над ними густую зелень, маневрировали в мешанине выступающих из земли корней. Через какое-то время они увидели маленькую бухточку в высоком берегу, подмытое быстрым течением дерево низко свисало над рекой, его крона уже погружалась и воду. Только благодаря мощным корням, цепко ухватившимся за берег, и лианам, подобно канатам оплетшим соседних лесных великанов, дерево еще не полностью погрузилось в воду.

– Пристань, прямо как из сказки, – тихо обрадовался Новицкий. – Лодку укроем в чаще ветвей, а сами отдохнем на берегу.

– Ты прав, надо переждать зной и немного отдохнуть, – согласился Смуга. – Только смотри, Тадек, чтобы не сломать ни единой ветки. Индейцы такой след не пропустят!

Лодка углубилась в гущу ветвей. Пока Новицкий привязывал ее к ветке, Смуга взобрался на склоненное дерево. Раздался визг обезьян, писк и трепет крыльев. Смуга присел на ствол.

– Подай мне штуцеры и мешки!

Новицкий вскоре присоединился к нему и оба перебрались на берег. Освещенные ярким светом берега и опушки леса заросли непроходимой чащобой. Густая поросль не давала пройти вглубь леса. Разные породы пальм с растрепанными султанами, колючий, растущий только в Южной Америке бамбук, тростник, буйно разросшиеся кусты и высокие травы – вот оно, отпугивающее преддверие джунглей. Только подальше от реки лес поредел[23].

В тени высоких палисандровых деревьев и американских кедров царила влажная прохлада. Солнечные лучи лишь изредка проникали через свод из перевившихся лиан и вьюнка, которые высоко над землей оплетали и соединяли кроны деревьев. Одни лианы тянулись к солнцу, другие свисали с зеленого потолка к земле подобно фантастическим, ажурным гирляндам, расцвеченным пылающими чашечками цветов. Высокие деревья росли по одному, иногда парами и группами, иногда среди них попадался одинокий великан, сам по себе представлявший отдельный мир.