Первокурсница - Виктория Ледерман

Янка, поджимая поочередно голые ноги в тапочках, тряслась от холода неподалеку от меня. Я отобрала у нее кошек и заставила натянуть сапоги и надеть шубу. Потом оделась сама. У подъезда сердитым ульем гудела живописная толпа. Жильцы с верхних этажей, видимо, почуяли дым позже нас, потому что продолжали выскакивать на снег полуодетые и с безумными взглядами, прихватив с собой только самое нужное и дорогое. Одна женщина зачем-то вынесла кастрюлю, наполненную под завязку чем-то жидким. Наверное, дым застал ее врасплох, и она выскочила, даже не вспомнив, что держит кастрюлю в руках. Или же ей было жалко бросать только что сваренный борщ, и она рассудила, что пришедший с работы муж вполне может съесть его и возле подъезда. Люди держали в руках самые разные предметы – картины, ампулы с лекарством, семейные альбомы. Один парень вынес компьютер, правда, без монитора. А уж собак, кошек, попугаев и хомяков было видимо-невидимо. Присутствовали даже рыбки в трехлитровой банке, служащей какой-то бабушке аквариумом. Гвалт стоял невероятный, все орали, спорили, что-то выясняли. Возле самого крыльца вспыхнула драка. Женщины завизжали.

– Пойдем посмотрим, что там такое, – подтолкнула я подругу. Она подхватила поудобнее свою тяжелую живую ношу и двинулась за мной. Выбежавшие жильцы плотным кольцом обступили невысокого тщедушного мужичка в вязаной жилетке и лыжной шапке, который вертелся ужом и старался оказаться лицом ко всем сразу.

– Я не нарочно! Я же не хотел! – выкрикивал мужичонка тонким голоском. – Откуда же я знал! Ну замучили же гады! Житья же нет от них.

– Ты что, совсем очумел? У тебя башка есть?! Урод! Кретин! Баран! – Это были самые мягкие высказывания в его адрес.

– Кто это? – поинтересовалась я у Янки.

– Ты что, забыла? Это же Эдик. Эдик Козочкин. Ну, тот придурок, что под нами живет, – сказала она. – Наверно, это он что-то сжег.

Мы протиснулись в первые ряды и смогли наконец войти в курс дела. Чудак Эдик Козочкин ничего не сжег. Просто этого милого человека замучили тараканы. Он боролся с ними как только мог – и рисовал на стенах специальным карандашом, и покупал для них отраву, а однажды даже решился позвонить в фирму по уничтожению насекомых. Но там ему назвали такую цену, которую никак не заслуживали противные паразиты, – целых полторы тысячи за двухкомнатную квартиру! Поразмыслив, он виртуозно вышел из положения. Поехал к родственнику в село и привез оттуда дустовую шашку. Потом оделся потеплее, поджег шашку и вышел на улицу курить и ждать, когда из квартиры понесется табун тараканов. Время шло, тараканы не показывались. И вдруг умную голову Эдика посетила гениальная мысль: как тараканы побегут, если он своими руками запер дверь на два оборота? Он вернулся в квартиру и распахнул дверь настежь. Белый дым вырвался в подъезд и стал быстро забираться по ступенькам наверх. А Эдик побежал на улицу – приплясывая от нетерпения и крепкого мороза, дожидаться выброса вражеского десанта. Но, к его глубокому изумлению, вместо тараканов из подъезда стали выскакивать люди с различными предметами и животными в руках. В первый момент ему даже захотелось спросить их: «Что случилось?» И только спустя некоторое время, когда кто-то набросил на голову мокрое покрывало и выяснил причину дыма и когда на несчастного Эдика посыпались тумаки и обвинения, до него дошло, что он натворил.

Пожарная команда приехала минут через пятнадцать. Мы уже успели продрогнуть до костей. Парни в противогазах вытащили из квартиры Эдика шашку, и она еще долго дымила в стороне от дома. Подошедшие с работы мужики из подъезда все же накостыляли предприимчивому соседу, и, по-моему, правильно сделали. Мы из-за него целый час не могли попасть в квартиру, плясали на морозе с кошками в охапку. И к тому же выяснилось, что такое загремело под моими ногами, когда я в тумане бежала вниз. Это был мой телефон. Откуда именно он выпал, я так и не поняла, потому что не помнила, куда сунула его в суматохе.

Но когда туман рассеялся, я смогла увидеть все, что от него осталось. Обломки были разбросаны по всей лестнице. Если бы я подняла телефон сразу, может быть, его еще можно было спасти, но после того, как по нему пробежал такой табун жителей, об этом нечего было и мечтать. А сим-карту нам с Янкой вообще отыскать не удалось. Так что к моим бедам прибавилась новая – я осталась без связи, без кучи своих фоток, которые не удосужилась сбросить на компьютер вовремя, и без всех нужных контактов. И все благодаря ловкому и сообразительному Эдику Козочкину, непревзойденному охотнику за тараканами.

Хотя как раз тараканы пострадали меньше всех.

– Иннокентий Пантелеевич отсутствует, поэтому сегодняшние три часа мы проведем с вами вместе, – сообщила по-английски дама маленького роста в красной блузке, такой яркой, что, глядя на нее, хотелось крепко зажмуриться. А уж после ее слов вообще пропало желание открывать глаза. Она появилась в аудитории, когда уже истекли пятнадцать минут вежливости, отведенные на ожидание преподавателя, и мы потянулись было к выходу, обуреваемые радостным ощущением близкой свободы. Она быстренько вернула нас на свои места и влезла за кафедру, из-за которой мы едва могли видеть ее нос.

– Вы меня, вероятно, не знаете, – продолжала вещать дама, умудряясь каким-то образом смотреть на нас сверху вниз. – Меня зовут Елизавета Ильинична Мамонтова. Я преподаю на старших курсах основной язык, страноведение и лексикологию. Существует вероятность, что мы с вами встретимся через два года и наше знакомство будет более тесным. А пока ограничимся только трехчасовым общением и данной краткой информацией обо мне.

Елизавета Ильинична могла не напрягаться. Ее знали все, хотя она и ничего не вела у первых двух курсов. Ее имя было грозой всех англоговорящих групп. Второй курс уже начал трястись крупной дрожью и молиться, чтобы на третьем курсе им в кураторы не определили госпожу Мамонтову. Более вредной, придирчивой и беспощадной особы на нашей кафедре не существовало. Естественно, себе-то она виделась требовательной, принципиальной и справедливой. У отличников, попавших к ней в руки, как правило, исчезали пятерки. Увеличивалось количество троек у хорошистов, а самые слабые студенты таскались за ней хвостами все каникулы и выклянчивали разрешение на пересдачу. Ходили слухи, что она принципиально не берет взяток и даже букетик цветов после успешно сданного экзамена расценивает как попытку манипулировать ею в дальнейшем. А уж если кто попадался на шпаргалке, лучшим выходом для него было вообще забрать документы, потому что его жизнь после такого скандала превращалась в ад. Еще она не любила слишком активных, энергичных и любознательных. Словом, предпочитала послушное и исполнительное болото.

– Иннокентий Пантелеевич поставил меня в известность относительно вашего третьего задания по роману Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея». Вы готовили седьмую, восьмую и девятую главы…

– Нет, только восьмую и девятую! – неосторожно вылез Борька, непонятно каким чудом разобрав последнюю фразу с порядковыми числительными. – Седьмая глава была во втором задании. Мы ее уже разбирали.

– Просто нонсенс! – возмущенно произнесла Мамонтова после десятисекундной паузы, во время которой пыталась уничтожить нашего артиста испепеляющим взглядом. – Это неслыханно! Как ваша фамилия, молодой человек?