Клуб исследователей полярных медведей - Алекс Белл

Итан одарил ее ледяным взглядом. Стелла отчетливо увидела, как раздулись его ноздри.

– Я прекрасный маг! А вы просто глупая девочка, которая не понимает, о чем говорит.

Стелла уже готова была ответить самым гадким оскорблением, какое только смогла бы придумать, но дверь зала открылась, и вошел Феликс.

– А, вот ты где! – воскликнул он. – А я тебя везде ищу!

Он не повысил голоса, и гнева в его тоне не слышалось, но Стелла различила нотку неодобрения, что было намного хуже. Внезапно она почувствовала себя маленькой, как те полярные бобы, что радостно скользили по гладкому полу зала.

– Прости, Феликс. Я просто очень хотела увидеть Комнату карт.

Феликс слегка приподнял брови:

– Но это Зал флагов.

– Я заблудилась, – призналась Стелла.

Итан фыркнул.

– Ладно, я рад, что ты, по крайней мере, заводишь тут друзей, – сказал Феликс, подходя к ним.

Он протянул руку Итану и представился:

– Феликс Эвелин Перл. Рад с вами познакомиться.

Итан с отвращением посмотрел на протянутую руку Феликса, и Стелла решила – окончательно и бесповоротно, – что, если Итан через пять секунд не пожмет Феликсу руку, она расшибет ему нос. Да, врежет ему как следует. К счастью для Итана, он наконец пожал протянутую руку и назвал себя.

– Как поживаете? – вежливо спросил Феликс. – Я только что встретил в коридоре вашего отца.

Итан мгновенно изменился в лице, и Стелла подумала, не забрел ли он сюда тоже вопреки приказу родителя.

А Феликс уже повернулся к ней:

– Ты будешь рада услышать, что президент разрешил тебе отправиться с нами в экспедицию. Тебе требуется дать торжественное обещание исследователя, и мы свободны. – Снова посмотрев на Итана, Феликс добавил: – Увидимся на корабле, мастер Рук.

При виде ошеломления на лице Итана Стелла ощутила самодовольное удовлетворение и, не удержавшись, по пути к выходу показала ему язык. Она действительно едет в экспедицию! Президент оказался в конце концов не таким уж страшным. И никакой Итан Эдвард Рук или кто-нибудь еще не сможет ее остановить!

– Мне правда очень жаль, – заговорила Стелла, когда они шли по коридору.

– Чего тебе жаль, Стелла? – спросил Феликс.

– Ну, что я не сидела там, когда ты меня просил. И… и я тебя разочаровала.

Феликс остановился и повернулся к ней.

– Послушай, – сказал он, – это твоя первая экспедиция, так что все будет казаться новым, странным и волнующим. Но, Стелла, отныне и навсегда ты просто обязана делать то, что я говорю! Мне нелегко было убедить президента позволить тебе ехать с нами. И если в результате что-то пойдет не так, то меня просто исключат из клуба. Это ты понимаешь?

Стелла кивнула. Чего ей совсем не хотелось, так это чтобы Феликс пожалел о своем решении. Она бы возненавидела себя до конца жизни, если бы из-за нее его исключили из клуба, который он так любил.

– Да, Феликс. Обещаю вести себя хорошо и делать все, что ты скажешь, и не подводить тебя.

– Прекрасно. И на самом-то деле, раз уж мы затронули эту тему, ты можешь сделать для меня одну вещь…

– Все, что угодно! – воскликнула Стелла. – Я сделаю все, чего ты захочешь!

– Я хочу, чтобы во время нашего путешествия к Исландии ты была милой с Итаном Эдвардом Руком.

Стелла не смогла удержаться – и тут же надулась:

– Он, похоже, сам не слишком стремился быть милым со мной!

– Ну, ты ведь его едва знаешь. А мы не всегда при первой встрече показываем людям наше истинное «я», ведь так?

– Он так высокомерно разговаривает, и кривится, и так презрительно на тебя смотрит, будто считает ниже себя, – пожаловалась Стелла.

– Дай ему шанс, – продолжал настаивать Феликс. – Не следует слишком поспешно судить о других. К тому же иногда люди борются с чем-то, о чем мы ничего не знаем. Что тебе стоит быть подобрее?

– Ничего не стоит, – послушно согласилась Стелла.

На самом деле ей казалось, что иногда доброта обходится дороговато. Требуется терпение, и гордость, и сила воли…

– Но что ты имел в виду, говоря о борьбе? Какую такую битву ведет Итан?

– Откуда мне знать? – пожал плечами Феликс. – Я впервые увидел этого мальчика.

– Но ты что-то об этом знаешь, – прищурилась Стелла. – Я ведь вижу.

– Стелла, ну в самом деле, не будь такой занудой, – мягко ответил Феликс. – От тебя требуется немного: быть к Итану добрее. Для этого нет никакой необходимости знать историю его жизни.

– Ладно, – согласилась Стелла, стараясь удержать вздох разочарования. – Когда мы снова встретимся, я постараюсь быть милой.

– Вот и хорошая девочка.

Феликс сжал ее плечо и быстро направился вперед по коридору.

Когда они дошли до кабинета президента, Феликс решительно постучал в дверь, и голос изнутри предложил им войти. Они шагнули в просторную комнату, главным в которой был большой письменный стол в одном конце. Стелла сразу отметила, что стол украшен затейливой резьбой в виде фигур рычащих йети: они служили ножками стола и поддерживали огромную столешницу. Вдоль стен выстроились книжные стеллажи, забитые атласами, альманахами и журналами путешествий, а в камине шипел и потрескивал огонь. Над камином висела большая картина: полярный медведь сидит на задних лапах, откинув голову, – он рычит в ледяной воздух и снег, круживший возле него.

– А, мистер Перл! – прогудел низкий голос из глубины комнаты. – Вижу, вы нашли свою девочку.

Президент Клуба исследователей полярных медведей встал и обошел свой стол. Элджернон Августус Фогг был крупным мужчиной с самыми роскошными усами, какие только доводилось видеть Стелле. Напомаженные, с загнутыми кончиками, они сразу заставили Стеллу подумать о моржах.

– Дитя, все это весьма необычно, – рявкнул президент. Он и говорил примерно так, как мог бы говорить морж. – В нашем клубе никогда не было ни единой леди-исследователя, не говоря уж о девочках. Бог знает, что подумают о нас другие клубы. Пожалуй, сочтут нас ненормальными бродягами, уверен. Совершенно не понимающими правил. Это же неслыханно…

Он вздохнул, сунул пальцы в кармашек жилета, достал круглую коробочку с помадой для усов и принялся тщательно укладывать концы этого впечатляющего украшения на своем лице. Поправив их и без того торчавшие вверх завитки, президент заговорил снова:

– Но твой… э-э…

Он слегка замялся и посмотрел на Феликса, явно не будучи уверен, как именно следует его называть.