Мои яблочные дни - Мелисса да Коста

Летают под другими небесами. Ну, Пупсик, это жизнь. Так оно устроено у животных.

— Нет, Бен, помолчи. Только не сегодня утром.

Мне не надо напоминать о том, как устроена жизнь, ее природный цикл. Мне хочется, чтобы мне не мешали печалиться, сколько захочу.

— Да, Бен, позволь на время забыть о тебе…

Мне приходится дождаться вечера, чтобы набраться смелости сорвать прилепленный к стене листок с надписью Делиться, перевернуть его чистой стороной и взять ручку. Я пишу с той же яростью, какая охватила меня сегодня утром у священной сосны, когда я увидела одинокую малиновку и услышала комментарии Бенжамена. А потом смиряюсь — они правы. Я откладываю ручку, беру кусочек скотча и приклеиваю листок к стене. И только отойдя на несколько шагов, полностью осознаю смысл написанного на нем слова…

Отпускать

24

Я начала с самого простого: позвонила начальнице отдела кадров мэрии восьмого округа.

— Аманда Люзен?

— Добрый вечер. Простите, что не позвонила раньше…

Пауза. Дожидаясь, пока она что-нибудь скажет, я пересчитывала ленты на иве Поля.

— У вас все в порядке?

Вообще-то я не ждала такого вопроса, но ответила самым естественным тоном:

— Да… Все в порядке.

— Хорошо, — сказала она. — Мы рады это слышать. Вы приняли решение касательно вашего возвращения в мэрию?

— Да.

— Слушаю вас…

Я улыбнулась. Мне стало легче, я наконец-то была уверена в своем решении.

— Я отказываюсь от должности. В самое ближайшее время я пришлю вам заявление об уходе. Отправить его заказным письмом с уведомлением о вручении?

Если она и удивилась, то ничем этого не выдала.

— Да, конечно. Мы переведем вам остаток после окончательного расчета в первой половине июля. У вас все тот же банк? Реквизиты прежние?

— Да, только адрес другой. Запишете?

— Минуточку.

Я подождала, пока она найдет, чем писать. Встала у окна. На душе было легко.

— Слушаю вас, Аманда.

— Сен-Пьер-ле-Шатель… Ландемен…

— Сен-Пьер-ле-Шатель, Ландемен, — повторила она, записывая. — А номер дома?

— Нет, мой дом здесь единственный.

— Хорошо.

Я слышала, как она что-то передвигает на своем письменном столе, наводит порядок в бумагах.

— Что делать с вашими личными вещами? Прислать вам?

Я толком не помнила, что могла оставить в кабинете. Наверное, кружку, чайное ситечко, коробку с заваркой и блеск для губ.

— Нет. Можете выбросить или кому-нибудь отдать… Все равно.

— Отлично.

Она произносила еще какие-то положенные слова, благодарила за годы сотрудничества, чего-то мне желала, но я не слушала, я смотрела, как развеваются ленты на иве Поля.

Мне непременно хотелось от всего освободиться к середине следующей недели, оставить все в полном порядке, перед тем как я в сяду в машину и на два дня уеду из дома. На следующий день я позвонила Анне во время ее обеденного перерыва.

— Аманда? Как ты?

— Хорошо. А ты?

Она вернулась с классом из поездки на море, разбирала фотографии на ноутбуке, осваивалась с интернетом, чтобы попытаться потом сделать красивый альбом и напечатать его.

— Ты хотела поговорить с Ришаром?

— Нет.

Она, похоже, удивилась, но это была не последняя неожиданность на сегодня.

— Не могла бы ты прислать мне фамилию и номер телефона пары, которая взяла в поднаём квартиру?

— Квартиру?

Она хотела убедиться в том, что я и в самом деле говорю о нашей квартире в пригороде Лиона, той, где мы с Бенжаменом прожили несколько лет.

— Да-да, конечно.

Она ни о чем не спрашивала, но я с ней поделилась:

— Я хочу окончательно уступить им аренду.

Пауза. Может быть, Анна надеялась, что я снова там поселюсь? Рядом с ними? Рядом с кладбищем? Я никогда этого не узнаю, и, наверное, так лучше.

— Я могу прислать тебе все это эсэмэской? — спросила Анна, и по голосу было понятно, что она немного огорчена.

— Да. Я сразу же свяжусь с агентством, чтобы их предупредить.

— Хорошо.

Она больше ничего не сказала, и я не стала распространяться. Мне не терпелось положить трубку.

25

Я заканчиваю наводить порядок в доме. Доверху наполняю миску.