Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби? - Джорджет Хейер

Действительно, подумал старший инспектор, сквайр — крепкий орешек.

— Как вы считаете, сэр, он мог прибегнуть к шантажу, чтобы добиться своего? — спросил он.

Миссис Эйнстейбл уронила пепел с сигареты себе на подол и, стряхивая его, воскликнула:

— Что за противоестественная мысль! Кого ему было шантажировать в таком респектабельном месте?

— Мало ли… — пожал плечами Хемингуэй. — Я пообщался с его старшим клерком, мадам, и у меня возникли разные мысли…

— Бесполезно спрашивать об этом меня! — хрипло произнес сквайр. — Будь у меня основания такое заподозрить, то я не имел бы с ним ничего общего.

— Вы пытаетесь понять, почему мы с ним общались? — обратилась к старшему инспектору миссис Эйнстейбл, вызывающе глядя на него. — Это я виновата. Не могла преодолеть жалость к его несчастной племяннице. Потому и оказывала им гостеприимство. Это, конечно, глупость и феодализм, но если мы принимаем новичков, то нашему примеру следуют другие. Расскажите нам больше о шантаже! Если бы вы знали Торнден так, как я, то понимали бы, насколько это невероятно. Можно подумать, что мы попали в книжку Гэвина Пленмеллера.

Заметив, что сквайр впился взглядом в лицо жены, Хемингуэй сказал:

— Придется мне засесть за книги мистера Пленмеллера! Кстати, это напомнило мне о еще одном вопросе, который я собирался вам задать, сэр. Вы просили Пленмеллера принести вам во время игры в теннис в субботу некие бумаги?

— Нет! — отрезал сквайр. — Я попросил его вернуть их мне, но никакой спешки не было. По неким собственным причинам он взялся принести их немедленно. Не знаю, куда вы клоните, но хочу сообщить, что Пленмеллер вернулся в «Кедры» до моего ухода. Встретил по пути мою жену и отдал бумаги ей. Мог бы вручить их напрямую Линдейлу, не тревожа меня, но это не в его стиле.

— Как я слышал, они связаны с Речным комитетом, сэр? Вроде бы там нужен юрист, и Уорренби метил на это место?

Сквайр заерзал в кресле.

— Да. Не знаю, почему Уорренби было так важно это назначение: ничего особенного! Однако он на него нацелился, и я не собирался ему мешать. Это не было поводом для волнения.

— Вот и мне так показалось, — признался Хемингуэй. — Хотя я в подобных вопросах профан. На место претендовал также мистер Драйбек.

— Вздор! — раздраженно бросил сквайр. — Драйбек и так свой, ему ни к чему дополнительные должности, чтобы быть принятым! Я говорил ему об этом. Он бы все равно получил место: кандидатура Уорренби сталкивалась с сильным сопротивлением.

— Действительно, — кивнул Хемингуэй, почесывая подбородок, — теперь-то, полагаю, сэр, должность его? События обернулись в пользу Драйбека.

— Что, черт возьми, вы хотите этим сказать? — крикнул сквайр. — Если вы намекаете, что Тэддиас Драйбек — человек, которого я знаю всю жизнь! — способен убить Уорренби или кого-либо еще просто ради того, чтобы получить место в Речном комитете…

— Ничуть, сэр! Я не имел в виду ничего подобного. Просто любопытно, что вас заставило поддерживать Уорренби, если на место претендовал Драйбек?

— Мне не пристало назначать в совет своего собственного поверенного! К тому же… Нет, не важно.

— Важно, Бернард! — возразила его жена. — Драйбек — наш семейный поверенный, старший инспектор, но… Он уже немолод и, увы, далеко не так компетентен, как Уорренби. Да, Бернард, я знаю, что это с моей стороны нелояльно, но зачем делать из всего тайну?

— Даже говорить не стоит, — заключил сквайр. — К делу не имеет ни малейшего отношения. — Он взглянул на Хемингуэя. — Вы хотите узнать, куда я направился и что делал, уйдя из «Кедров» в субботу?

— Благодарю вас, сэр, вряд ли я снова стану вас этим беспокоить, — ответил Хемингуэй, вызвав у мужа с женой удивление. — Ваши показания сержанту Карсторну вполне ясны. Вы осматривали новые посадки. Сегодня я сам там побывал. Я не разбираюсь в лесоводстве, но, по-моему, вы активно занимаетесь вырубкой.

— Да, занимаюсь, — подтвердил сквайр.

— Простите, что спрашиваю, — не унимался Хемингуэй. — Покупатель вашего леса — клиент Уорренби?

— Клиент Уорренби? — повторил сквайр. — Ничего подобного!

— Наверное, я перепутал. Его интересовал гравийный карьер, не так ли? В его кабинете найдена переписка по данному вопросу. Не знаю, важно ли это, но решил упомянуть.

— Я не вел с Уорренби никаких дел!

— Он, случайно, не имел отношения к компании, разрабатывающей ваш карьер?

— Ни малейшего. Мне известно, что она действует через «Трокингтон энд Фламби». Ни я, ни она не прибегали к услугам юристов.

— Вы не привлекали своих поверенных к разработке контракта, сэр?

— В этом не было необходимости, напрасная трата денег. Это весьма уважаемая фирма, они не обманут меня, я — их.

— Тогда понятно, почему ваши поверенные не осведомлены, что вы уже лишились прав на карьер, — заметил Хемингуэй.

— Если вы о Драйбеке, то он был в курсе, что я так поступил.

— Я не о нем, сэр, а о лондонской компании. Кажется, она называется «Бейси, Кокфилд энд Белси».

Сквозняк из открытой двери зашелестел бумагами на столе. Сквайр аккуратно сложил их и придавил пресс-папье.

— Вы называете компанию доверителей по распоряжению имением, — объяснил он. — Им, естественно, неизвестны детали моих сделок. Я правильно вас понял, что Уорренби будто бы был с ними связан?

— Да, сэр. Поскольку эта связь, похоже, не принесла результата, я бы попросил вас продемонстрировать права собственности.

— Можно мне осведомиться, о чем они переписывались?

— Один клиент Уорренби вроде бы проявлял интерес к гравию. Он писал этим поверенным, наводя справки об условиях, будучи осведомлен, — что они именно те, к кому следует обращаться. Они в ответ подтвердили это, но заметили, что договариваться придется с вами. Из документов следует, что на этом все прекратилось. К вам, сэр, он не обращался?

Вместо сквайра ответила миссис Эйнстейбл.

— Уорренби обратился ко мне! — крикнула она. — Это был совершенно невозможный человек. Не надо хмуриться, Бернард: да, он мертв, но факты есть факты. В этом был весь он: выведать у меня, что ты уже отдал в аренду карьер, вместо того чтобы спросить тебя самого. Не выношу людей, идущих окольными путями без разумных причин. Ужасное плебейство!

— Уорренби обратился к вам, мадам?

— Не то что обратился… Повел речь вокруг да около.

— Когда это было? — спросил Хемингуэй.

— Господи, не помню! Он был таким любопытным, цепким! — Она затушила сигарету. — Интересно, кто являлся его клиентом? Похоже на какую-то мутную фирму, с которой мой муж не стал бы иметь дела. Забавно!

— Так, без сомнения, и было, — произнес старший инспектор, вставая.