Серийный любовник - Алексей Макеев

А потом у Пичагина началась ломка, и пришлось вызывать «Скорую». Обхватив себя руками, он начал кричать о том, что мразь такую надо уничтожать. И пусть мучаются, и мрут, и не мешают жить остальным. Он нес полную околесицу. Теперь стало понятно, что до этого Пичагин просто повторял чьи-то заумные слова, которые хорошо засели в его память, а когда его стало ломать, тут эмоции и злоба заставили сорваться и показать свое истинное лицо.

Вернувшись в управление, сыщики отправились в кабинет Орлова. Начальник был на месте, массировал себе череп ладонью, разговаривая с кем-то по телефону. У него опять поднялось давление, на столе лежали таблетки, которые он никак не мог выпить, продолжая кого-то ругать. Видимо, из регионов.

– Ох, поувольняю я завтра кое-кого, – зло бросил генерал, кладя в рот таблетки и запивая их из стакана. – Ну, что у вас? Чем закончились допросы?

– Ребятишки сознались, – ответил Гуров, прикрывая рукой рот и с трудом сдерживая зевоту. – Они знали, что стариков убьют. Точнее, сделают так, что они умрут. Мстили они за какие-то преступления, якобы совершенные этими людьми в прошлом. И, по их мнению, жить таким людям на земле не стоит. Максимализм и игра в робингудов. О сокровищах представления не имели, Пичагин клянется, что тоже ничего не знал. Только месть, только искоренение зла. Хотя по Пичагину клиника Кащенко плачет.

– Я что-то не пойму, – прищурился Орлов. – Вы этим ребятам верите и одновременно не верите, так, что ли?

– Ну, они точно не грабители, мы уверены, – ответил Крячко. – И Пичагин тоже – «карающий меч справедливости». Задела его психику информация, которую он получил об этих стариках, вот и решил продолжить дело одного борца, который умер в зоне от туберкулеза год назад.

– Врет?

– Понимаешь, Петр, – устало вздохнул Гуров, – здравый смысл буксует. Ну откуда у уголовника с двумя судимостями такая информация о делах, которые творил работник МИДа в молодости, тем более когда он преподавал в МГИМО? Откуда у уголовника Пичагина информация из Генерального штаба Министерства обороны и штаба базы Северного флота? Откуда у него информация из недр Академии наук, академического институт РАН и Пушкинского музея? Мы тебе потом покажем распечатку инкриминируемых пенсионерам грехов. Это бред, полный дилетантизм. Это выдумано человеком, который не знает ничего о тех ведомствах и организациях, которые упоминает.

– Ну, бывает, что знают, но не так интерпретируют, – пожал плечами Орлов.

– Да связался я по электронке с колонией. Гифирин Игорь Викторович, по кличке Кефир, который Пичагину передал тетрадку со списком грехов некоторых высокопоставленных граждан, не умер. Он жив и здоров. Даже освободился месяц назад. Задание допросить этого человека мы отправили в территориальное подразделение уголовного розыска. Одним словом, мы верим со Львом Ивановичем, что Пичагин драгоценностей из квартир пенсионеров не крал. И ребята его подшефные не брали. Они вообще не подумали, откуда у уголовника такая информация о пенсионерах могла оказаться. Да и его они считают невинно осужденным. За правду отсидел якобы.

– Значит, есть еще кто-то, кто использовал неокрепшую психику молодых людей и их страсть к борьбе за справедливость. И кто воспользовался угнетенным сознанием наркомана. Он, наверное, и дозы ему подбрасывал. Уголовник-наркоман и бывший член Дворянского собрания. Смешно!

– Пичагин никак не подходит под описание человека, который в ночь гибели Борисовского был вместе с ним вплоть до момента смертельного наезда.

– Это тот, ребята, – сказал Гуров, – у кого была информация по драгоценностям жен всех четверых пенсионеров. Он каким-то образом сумел выбрать именно таких стариков, сочинил сказку об их грехах, нашел исполнителя-наркомана, который не задавал вопросов, и подбросил ему группу ребят, в глаза не видевших ни одного настоящего. Иначе они бы поняли, кто с ними общается.

А еще скажите мне, у кого изначально была информация по всем драгоценностям?

– У Борисовского, – сразу ответил Орлов. – Этот человек был близок к старику, знал историка и как-то выпытал у него ненавязчиво информацию. А потом подстроил ДТП на дороге.

– У ребят в сетях и в электронной почте полно информации о нехороших чиновниках, – сказал Крячко. – О преступлениях против своего народа и всякие душещипательные истории о злодеях в погонах. Только про людоедов разве что нет. Специалисты сказали, что информация составлена так, чтобы воздействовать на психику. Это сделано по принципу продающих текстов в маркетинге. Они рассчитаны на психологический эффект. Такими вот посланиями подростков толкают к суициду или издевательствам над одноклассниками. Подобных случаев уже немало в стране.

– Серьезная работа проведена, – согласился Орлов. – Но овчинка выделки стоит. Там одна только коллекция Колотова тянет сейчас под миллион долларов, если верить специалистам. И у профессора Витте неслабое наследство. Ну, есть предложение, как брать организатора или остальную часть банды?

– Думаю, что никакой там банды больше нет, – возразил Гуров. – Зачем делиться? На все одного человека хватает. Слепок с ключей «сотрудника социальной службы», смерть пенсионера, и через час туда входит главное действующее лицо и забирает шкатулку или иную емкость с драгоценностями. А ребята и Пичагин даже не знают, что он туда пойдет. Будем ловить на живца.

– На профессора Витте? – Орлов покачал головой. – Ребята, вы с ума сошли! Он же не переживет такого испытания со своим сердцем.

– Значит, надо подумать, – предложил Крячко, – как сделать, чтобы Артур Карлович не узнал, что его кто-то посчитал мертвым, что к нему ночью придет вор за драгоценностями. Ну, а мы его там тихо возьмем.

– Нет, Станислав, надо со стариком честно поступить. Уговаривать надо.

Уговоры Гуров взял на себя. Артур Карлович долго слушал полковника, хмурился, смотрел в окно, но потом спросил:

– Значит, он и Борисовского… того… убил? Под машину толкнул?

– Да, как ни печально вам в этом признаваться, но это так, Артур Карлович. И еще два заслуженных пенсионера погибли. И у всех были такие же драгоценности, как и у вас. От покойных жен остались. Как память. Один – бывший работник МИДа, второй – генерал в отставке.

Мы и коллег их нашли, расспросили про драгоценности. Есть описания, показания свидетелей. И вот ради того, чтобы безнаказанными преступления не оказались, ради памяти достойных людей я прошу вас помочь нам.

– Я что, должен изображать покойника? – мрачно осведомился Витте.

– Нет, вас просто не будет дома. Мы вас отвезем в санаторий МВД, подлечитесь еще немного. У вас же новый учебный год только в сентябре начнется в вашем геологическом университете? А мы уж придумаем, кто кого здесь сыграет. И драгоценности ваши мы в банк отвезем. Вы там их в ячейку поместите, а здесь в коробке пусть полежат муляжи. Очень похожие, кстати. А соседям вашим мы потом все честно расскажем. И про вас, и про преступника. Вот увидите, они вас, когда вы из санатория вернетесь, будут с цветами встречать и с шампанским. Вас же все здесь любят, Артур Карлович!