Храмы веселья - Кейт Аткинсон

всей унизительной историей с Фробишером. Он в своем праве, конечно, отчего она еще больше злилась на саму себя, – он не сказал ничего, не сделал ничего, что можно было бы истолковать как ухаживание. Они неправильно поняли друг друга.

Она открыла коктейльный шкафчик, теперь довольная, что это не радио, и налила себе бренди, обычное лекарство от горестей жизни.

В дверь квартиры постучали. Гвендолен была уверена, что заперла дверь с улицы. Каким образом кто-то проник на лестницу? И уже за полночь – черт возьми, кто это может быть в такой час? Наверняка Фробишер, кто же еще? Пришел вымаливать прощение, объясняться. Объяснять свою жену.

Не то чтобы у нее не было сочувствия к людям – обоих полов, – застрявшим в браках без любви. Развод практически невозможен, и измены неизбежны иногда, и не всегда их стоит осуждать. Она иногда думала, что сама была бы готова стать любовницей мужчины, но не его женой, только в таких вещах нужно быть открытым и честным, а не заметать бедную жену под ковер, как будто ее не существует. Возможно, она больна? Или безумна. Как жена Рочестера в «Джейн Эйр». Но это все равно не причина, чтобы отказывать ей в существовании. Нет, подумала Гвендолен, я не буду искать решение в романтических романах. Они дают советы, хуже которых не придумаешь (любовь). Она плеснула себе еще бренди (щедро) и сделала большой глоток.

Стук повторился. Почему он не может оставить меня в покое, вскипела она и рывком открыла дверь, готовая к битве.

Там стоял удивленный Нивен. Он приподнял шляпу, рассмеялся и сказал:

– У вас такой вид, словно вы убить готовы.

– Так оно и есть.

– Надеюсь, не меня, – сказал он.

– Нет, не вас. Не желаете ли зайти?

Он снял шляпу и последовал за ней по узкому коридору. Ей казалось, что она впускает к себе в дом тигра.

Когда они дошли до гостиной, он скорчил гримасу и сказал:

– Я вижу, моя мать не преувеличивала, когда говорила, что здесь все розовое.

– Я к этому привыкаю. У меня был довольно долгий и утомительный день. Я выпивала, а потом собиралась принять горячую ванну. Составите мне компанию?

– В чем? В выпивке или горячей ванне?

Гвендолен налила виски и подала ему, а затем налила и себе. Нивен производил впечатление человека, любящего хороший односолодовый виски. Ее отец любил такой.

– В том и другом, если хотите.

– Вы неизменно полны сюрпризов, мисс Келлинг.

– Но я должна предупредить – я не девственница.

– Как я уже сказал, вы полны сюрпризов.

– Я и не библиотекарша тоже.

Сюрприз!

Гвендолен не сразу осознала, что ее разбудил настойчивый звонок в дверь. Она открыла глаза навстречу дневному свету, раскалывающейся от боли голове и несвежим испарениям из желудка. Похоже, накануне вечером она напилась до беспамятства и, вероятно, рухнула на кровать, забыв о правилах хорошего тона. До приезда в Лондон она так мало пила, что с тем же успехом могла бы подписать обет трезвости. Интересно, что сказали бы мисс Тейт, мисс Роджерсон и мисс Шоу о таком алкогольном разгуле. Их представление о головокружительном излишестве ограничивалось «глоточком хереса», который в библиотеке выпивали после закрытия в канун Рождества.

Разгул! Ее память неприятно освежил снова раздавшийся звонок. Нивен, боже милостивый! Где он? Его не было в постели, из которой она только что выпрыгнула. Вообще никаких следов его присутствия. Никто не спал в ее кровати, никто не остался, чтобы заварить ей чай или принести завтрак на подносе. Никто не осквернял розовое царство уже в силу своей половой принадлежности. Самое Гвендолен тоже, кажется, никто не тронул.

Она потянулась за халатом, не свалявшимся шерстяным, прошедшим с ней войну и все, что случилось потом, а прелестным шелковым пеньюаром от «Либерти». Он составлял комплект с ночной рубашкой. Этот шелковый гарнитур подошел бы для приданого и первой брачной ночи. Гвендолен не собиралась проводить медовый месяц, но не видела причин, почему у нее не может быть приданого.

По пути к двери она остановилась и задумалась об этой ночной рубашке. Она не помнила, как надевала ее прошлой ночью. Не помнила и как снимала синее платье-матроску, в которой ездила на прогулку с Фробишером. Она оглядела спальню – платье аккуратно висело на спинке стула. Гвендолен была почти уверена, что в состоянии крайнего опьянения не стала бы утруждать себя развешиванием одежды. Что произошло между ней и Нивеном? Что она рассказала ему, когда виски развязало ей язык, in vino veritas?[116] Лишь бы не сболтнула о Фробишере.

В дверь снова настойчиво позвонили.

Она ожидала в худшем случае Китти, а в лучшем – Нивена (хотя, возможно, прилагательные следует поменять местами), но это не были ни та ни другой: это оказалась их мать.

– Я разбудила вас? – сказала Нелли. – Простите, я не хотела заставать вас врасплох. Просто нужно обсудить всякие мелкие дела, связанные с клубом. Вам нехорошо, мисс Келлинг? Вы как будто очень разволновались.

* * *

Нелли вернулась к «бентли», припаркованному у «Хрустальной чаши», и тихо размышляла на заднем сиденье, пока Хоукер терпеливо ждал указаний. Бывали дни, когда торопить хозяйку без толку.

Гвендолен Келлинг, en déshabillé[117] (Нелли нравился этот французский термин, хоть она и выучила его отнюдь не в монастырской школе). Благодаря Ландору она знала, что Нивен заявился в квартиру Гвендолен Келлинг в полночь и не уходил до трех утра. Можно не гадать, что там происходило. Но Нивен, ладно бы кто другой, что же он затеял? Сначала Мэддокс и Эдит составили маловероятную пару, а теперь Гвендолен Келлинг и Нивен. Неужели все дети, один за другим, предают Нелли?

Ей было приятно думать, что благодаря Ландору она знает каждое движение, каждый шаг Гвендолен Келлинг. Вчера, по словам Ландора, она встречалась с Фробишером на Паддингтонском вокзале.

– В кафе, – доложил он.

– В буфете? – Нелли сама однажды встречалась там с мужчиной. Думаешь, что на вокзале тебя не узнают, но на кого-нибудь обязательно наскочишь.

Они планировали небольшую поездку в его машине, сказал Ландор.

– У мисс Келлинг был выходной, – невозмутимо сказала Нелли. – Полагаю, ей захотелось подышать свежим воздухом.

– Они держались очень по-дружески, – сказал Ландор. – Словно хорошо знакомы, ну, вы понимаете…

– Понимаю.

– Конечно, я не знаю, куда Келлинг и Фробишер отправились на свою маленькую прогулку. Для этого мне понадобилось бы купить собственную машину. Или одолжить ваш «бентли».

– Мечтать не вредно, – заметила Нелли.

– А потом она возвращается и проводит ночь с